Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

выругавшись, стармех решил проплыть дальше, вслед за полосатой рыбиной. Там берег выглядел по-другому: многие тысячи лет назад океан подмыл прибрежные скалы, и они рухнули в полосу прибоя, образовав огромный каменный лабиринт. Неудачливый рыбак отложил удочку и погрёб к утёсу. Увлёкшись погоней, он не заметил, как со дна поднялся длинный, поросший водорослями песчаный бугор…

На поверхности мелькнула и ушла вниз схваченная кем-то лодка, взлетел и пронёсся над головой огромный сплющенный с боков хвост… Знакомиться с остальными частями тела не хотелось категорически, и каплей рванул на сушу быстрее, чем ранее удравший головоногий. До ближайшего камня, потом к следующему, дальше бегом по мелководью. Вот она — твёрдая земля! Лодка утопла, винтовка с гранатомётом тоже, хорошо хоть пистолет в кобуре остался. Если разобрать и просушить, стрелять будет. Против крупного зверя толку мало, но, может, хотя бы отпугнёт. Значит, надо найти укромное место и там привести ствол в порядок. Например, в этой уютной пещерке… Чёрт! Из неё нет выхода, и появись кто-то перед входом, ты в ловушке. А вот между теми двумя валунами можно устроиться вполне себе уютно, и проход там сквозной…

Трембич тяжело опустился на песок и внезапно увидел, что выбрался на берег не один. Знакомый хвост и заросшая водорослями спина прилагались к огромной неуклюжей туше, четырём когтистым перепончатым лапам и зубастому клюву длиной немногим меньше человеческого роста. Приняв лодку за большую рыбу, семиметровый утконос понял свою ошибку: оказывается, попалась странная черепаха, которая смогла выпрыгнуть из панциря, но далеко не убежала, и теперь вот она — беззащитная и вкусная!

Зайдя с суши, хищник отрезал добычу от спасительной щели и кинулся на неё. Каплей успел выхватить тесак и рубануть по клюву, но лезвие оставило на нём лишь небольшую щербину, а через мгновение руку отхватили напрочь. Гигантский хищник поволок растерзанное тело к воде, оставляя кровавый след. Клюв не подходил для жевания мяса, а потому черепаху следовало припрятать в норе, чтобы она там подгнила и стала помягче. После чего поплыть и перехватить того, кого можно заглотнуть целиком. Хотя бы вон ту рыбёшку в полосочку…

Зубы щёлкнули совсем рядом с полосаткой, но ловкая добыча успела увернуться и заскользила вдоль стены водорослей. Не жиденьких буроватых, как на спине преследователя, а мощных сине-зелёных зарослей, в которых может висеть в засаде кто угодно. И как оказалось — висел.

Кальмар, к которому рыба-приманка привела утконоса, казался копией плававшего здесь утром, только превосходил его размерами раз в пятнадцать. Воздушные пузыри внутри тела помогали морскому ужасу тащить на себе заострённый «вафельный рожок», который легко протыкал насквозь самую крупную акулу. Но сейчас добыча оказалась настороже.

Неповоротливый на земле, зато гибкий и подвижный в воде, утконос мгновенно нырнул вниз, остриё раковины лишь ободрало волосатую спину, и зверь сам бросился на гигантского моллюска сзади. Навстречу ему выстрелили длинные щупальца с присосками. Промахнувшись с таранным ударом, кальмар решил подтащить врага поближе и пустить в ход свой клюв, легко прокусывающий даже самые твёрдые раковины. Однако у соперника нашлось ещё одно оружие: захватив зубами два щупальца, утконос извернулся и ударил плоским хвостом.

Острая роговая кромка срезала кальмарьи руки как бритвой, синяя кровь головоногого смешалась с красной звериной, и противники решили, что с них хватит. Один выпустил облако чернильной смеси, прикрылся им и нырнул в глубину, так и оставшись без обеда. Второй повернул к суше с трофейными щупальцами в клюве. За выпрыгивающей из панциря черепахой он вернулся спустя пару дней, и это стало его последней трапезой.

Ещё через день, уже потеряв надежду найти товарища, моряки вендского крейсера доставили на борт дохлое страшилище, которое пыталось обгрызть небольшое семейство крокодилов. Вскрытие показало, что пистолет в кобуре и облепивший его ком одежды с оторванной ногой застряли в глотке, и обжора задохнулся. Ногу похоронили вместе с ранее найденной рукой, которая так и не выпустила тесак из стиснутых в предсмертной судороге пальцев. Капитан-лейтенант Трембич всё же сумел увековечить своё имя в биологии — утконоса назвали в его честь.

Океан, один из обитателей которого погубил стармеха вендского крейсера, принёс удачу орлеанскому магнату. Спустя ладонь после похорон конечностей Трембича Ари, летя в катере над океаном, увидел внизу вереницу темных продолговатых чёрточек. Они медленно шли к большому острову в форме неправильного пятиугольника и не походили ни на одно животное.

Плоты туземцев казались хрупкими и беспомощными перед океанской бездной, но на самом деле потопить их было почти невозможно. Наполненные соком свежесрубленные стволы охромового дерева годами сохраняли плавучесть, и связанный упругими лианами плот выдерживал самые страшные волны. В отличие от обычного судна, он не ломался, а лишь изгибался на их гребнях. Когда же волна захлестывала, вода не скапливалась внутри и не утягивала на дно — она безвредно уходила сквозь щели между брёвнами. Платой за надёжность стала скорость. Парусов и вёсел туземцы ещё не придумали и отдавались на волю течений, изучив их не хуже, чем пришельцы небесные волчки, а на мелководье отталкивались от дна шестами. Потому до берега плотовая флотилия ползла едва ли не полдня, и Ариэль успел привести туда Аваланда и Войко.

Переселенцы прибыли издалека. Оттуда, где их старый шаман видел белых людей с неба. В годы его детства племя охотилось по соседству с тем, в котором жили небесные пришельцы. Однажды на остров пришла неведомая ранее болезнь. Люди покрывались красными пятнами, кашляли кровью и умирали. Белые сказали, что болезнь распространяют занесённые ветрами ядовитые мухи, и нужно уходить. Похоронив мёртвых, аборигены разошлись по соседним клочкам суши и с тех пор не встречались.

— Видел ли ты камень с такими следами? — Аваланд показал шаману фотографию валуна с кастрюлей.

— Есть камень, — согласился туземец и махнул рукой на запад. — Там.

Объяснить, где находится «там», дикари не могли. Они плыли на восходящее солнце, но не умели считать дни. Ну а поскольку ветра мотали их по морю в произвольном направлении, «там» могло быть где угодно.

Однако суар Арман никогда не отступал. Он достал из табакерки чайные листочки, предложив их пожевать. Туземцы переглянулись: как впустить в свою голову чужого человека? Чужак понимающе подмигнул и велел принести подарки. Острые блестящие топоры, одним из которых матрос с «Бортича» в пару десятков ударов разрубил отвязанное от плота толстое бревно. Такие же ножи. Точильные камни для них. Снадобье, которым нужно смазывать волшебные инструменты, чтобы те не превратились в бурую пыль…

Шаман долго сидел, застыв, как изваяние. Потом пошептался с вождём, тот тоже выдержал