Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

произнес Тарталья, выстраивая себе железное алиби. — Что вы делали дальше, куда пошли и чьи границы нарушили — меня абсолютно не касается. Это твое личное, суицидальное решение, и если завтра на центральной площади вас, идиотов, будут публично казнить, превращая в ледяные статуи… не вини меня. Я буду стоять в толпе, в первом ряду, и смотреть на это с обычным, вежливым интересом. Усек?

— Понял-принял, рыжий, — я коротко кивнул, собирая вокруг себя потоки теплого воздуха. — Спасибо за гостеприимство, ужин отменяется.

Я развернулся и быстро зашагал сквозь метель в сторону Заполярного дворца. Впереди маячила перспектива проникновения на самую охраняемую территорию Тейвата ради спасения зеленого алкоголика. Ух, Венти, Венти… Какого черта я вообще за ним иду? Прусь непонятно куда, в самое сердце вражеской территории, сквозь метель, от которой стынет кровь в жилах. Он же того абсолютно не стоит! Этот зеленый паразит — ходячая катастрофа. Его нужно не спасать, а лупить раскаленной кочергой по хребту в профилактических целях. Все равно голова ветреная, пустая как барабан, так что пара хороших ударов ему будет в самый раз. Может, хоть какие-то зачатки ответственности появятся.

Я брел сквозь сугробы, кутаясь в плащ и мысленно проклиная весь пантеон Тейвата. Ветер завывал, бросая мне в лицо пригоршни колючего снега, заполярный дворец высился впереди — мрачная, колоссальная громада из черного камня и синего льда, ощетинившаяся острыми шпилями.

Охрана здесь была под стать хозяйке, патрули Фатуи в тяжелой броне курсировали вдоль стен с пугающей регулярностью. На башнях тускло поблескивали дула снайперских винтовок и каких-то крио-пушек, подозрительно напоминающих зенитные орудия. Проскользнуть туда незамеченным обычному человеку было бы нереально.

Но я, слава Системе и Архиву сумасшедшего тирана, уже не был обычным человеком. Я остановился за заледенелой статуей какого-то местного героя, оценивая тайминги патрулей, метка на руке пульсировала всё настойчивее — алкаш был где-то там, за этими стенами.

Вздохнув, я сосредоточился, я сжал потоки воздуха вокруг себя до предела, искажая преломление света. Простейшая оптическая иллюзия, невидимость для бедных, но в условиях метели — то, что нужно. Дождавшись, когда очередной патруль скроется за поворотом стены, я рванул вперед.

Я перемахнул через кованую ограду с грацией перепуганного бабуина, чудом не зацепившись за шипы, и мягко приземлился во внутреннем дворе. Здесь ветер был тише, но мороз пробирал до костей, я скользил от тени к тени, прижимаясь к ледяным стенам, ориентируясь исключительно на пульсацию метки.

След вел не к главным воротам, а куда-то в обход, к боковому крылу дворца, видимо, пьяный инстинкт самосохранения у Венти всё-таки работал, уводя его от парадного входа. Я прокрался мимо замерзших фонтанов и аллей из стеклянных деревьев, пока не уперся в небольшую, богато украшенную резьбой дверь. След из Анемо-энергии сочился прямо сквозь замочную скважину.

Дверь была не заперта, конечно, зачем запирать, если снаружи армия фанатиков? Я осторожно потянул за ручку и проскользнул внутрь. Теплый, сухой воздух ударил в лицо, принося с собой запахи воска, дорогих благовоний и… терпкий, сладковатый аромат алкоголя.

Я оказался в длинном коридоре, устланном толстыми коврами. Приглушенный свет исходил от магических светильников. Я завернул за угол и замер. Передо мной были приоткрытые двустворчатые двери, ведущие в какое-то колоссальное помещение, судя по всему — личную библиотеку или малый зал приемов. Оттуда доносилось нестройное, фальшивое бренчание на лире и знакомый, заплетающийся голос, который сейчас казался мне звуком приближающегося поноса.

— …А ледяная-я-я дева сидит на троне-е-е,

Заморозила сердце, забыла о короне-е-е!

Я прикрыл глаза рукой, чувствуя, как седею в реальном времени, он не просто пробрался во дворец, а ещё и пел что-то. Я на цыпочках подошел к приоткрытым дверям и осторожно заглянул в щель, готовясь увидеть самое страшное. То, что я увидел сквозь щель в приоткрытых дверях, заставило мою кровь заледенеть быстрее, чем любой мороз Снежной.

Зал был колоссальным и ослепительно роскошным, высокие своды терялись во тьме, стены были покрыты изморозью, образующей причудливые узоры, а в центре стоял массивный стол из цельного куска какого-то магического синего льда. На столе, среди разбросанных свитков, карт и нескольких перевернутых бокалов, восседал Венти.

Именно восседал, скрестив ноги по-турецки, бард обнимал одной рукой наполовину пустую бутылку коллекционного вина, а другой лениво и абсолютно мимо нот дергал струны своей лиры. Его щеки пылали нездоровым румянцем, косички растрепались, а дурацкий берет съехал на ухо.

— …Ик! А ее Фатуи бегут по снегу-у-у,

Ищут мозги, да найти не могут-у-у! — радостно, с пьяным подвыванием провыл Анемо Архонт, делая щедрый глоток прямо из горла.

Я уже собирался ворваться внутрь, схватить этого зеленого дегенерата за шкирку и телепортироваться отсюда хоть в Бездну, лишь бы подальше, как вдруг мой взгляд скользнул дальше, вглубь комнаты. И мое сердце просто остановилось.

Он был там не один.

В нескольких метрах от стола, в высоком кресле с высокой спинкой, напоминающем трон, сидела женщина, подперев щеку изящной рукой в белой перчатке, и смотрела на распинающегося перед ней Венти.

Царица. Крио Архонт.

Даже сидя неподвижно, она излучала чудовищную ауру. Ее волосы были черными как смоль, контрастируя с мертвенно-бледной, идеальной кожей. Платье, сотканное, видимо из снега и серебра, струилось по полу. Она смотрела на пьяного Барбатоса с выражением, которое я не мог расшифровать. Это был не гнев, скорее, брезгливое, ледяное любопытство энтомолога, рассматривающего особенно мерзкое насекомое перед тем, как приколоть его булавкой.

— Барбатос, — ее голос прозвучал тихо. — Ты всегда был жалким, бесхребетным пьяницей. Но заявиться в мой дворец, выпить мое вино и петь этот мусор… Ты действительно ищешь смерти, или твой разум окончательно сгнил от дешевого пойла?

Венти прервал песню на полуслове, громко икнул и, пошатываясь, попытался сфокусировать на ней взгляд.

— О-о-о! Ваше Ледяное Величество! — бард расплылся в дурацкой, пьяной улыбке, помахав ей бутылкой. — Да ладно тебе, не будь такой… ик… замороженной! Я же просто зашел проведать старую подругу! Мы так давно не виделись! С тех самых пор, как ты… ну, знаешь… решила стать злой королевой и всё такое!

Я вцепился пальцами в дверной косяк так, что дерево жалобно скрипнуло, заткнись, просто заткнись, умоляю. Температура в комнате резко упала. Я увидел, как по поверхности ледяного стола, на котором сидел Венти, побежали тонкие трещины. Воздух вокруг Царицы начал кристаллизоваться, образуя крошечные, острые как бритва снежинки.

— Подругу? — эхом повторила она, и в этом одном слове была тона презрения. — У меня нет друзей среди вас, лицемерных трусов, прячущихся за своими идеалами, и меньше всего — среди тех, кто позволил