Обратный отсчет - Токацин

— Это ирренций, — сказал тот. — С ним всегда так. Гедимин подтвердит.

— Ну что же, — протянул Ассархаддон, переводя взгляд на что-то за спинами сарматов. — Эксперимент проведён, вопросы закрыты. Очевидно, что ирренций Кагета непригоден для такого использования. Признаться, я очень сильно удивлён.

Он надолго замолчал, в задумчивости глядя на экран передатчика. Излучение уже экранировали, и помехи от него не выводили приборы из строя, — но какая связь могла сработать в отсеке с ипроновыми пластинами в стенах, Гедимин не представлял.

— Константин, — куратор посмотрел на северянина, и тот едва заметно вздрогнул. — Пока Гедимин занят составом топлива, я поручу вам выяснить, где целесообразно использование кагетского и ириенского ирренция. И подумать, что может создавать такую разницу в свойствах. Гедимин присоединится к вам при первой же возможности…

06 ноября 38 года. Луна, кратер Драйден, научно-исследовательская база «Геката»

Можно было бы и не вывешивать графики на трёхмерный экран — на мониторе телекомпа они отлично помещались — но Хольгеру казалось, что объёмная голограмма более наглядна, и сейчас, несколько серий испытаний спустя, сарматы сидели в «чистом» отсеке и рассматривали ось времени и плавные сдвоенные волны вдоль неё. Там, где их гребни становились выше и круче, график обрывался.

— Полчаса стабильной работы без вмешательства, — сказал Хольгер, оглянувшись на Гедимина. Тот допил воду, с сожалением посмотрел на опустевшую флягу и спрятал её под скафандр. Хольгер протянул ему свою, но сармат отмахнулся.

— Хороший результат, — продолжал химик, разворачивая продолжение графика. Он наложил результаты измерений во всех тестах друг на друга, ось времени получилась длинная — от стены до стены. Сдвоенные волны — красная линия рядом с осью, зелёная — на большом расстоянии — на одних участках были едва заметными, постепенно становились выше, взлетали острыми пиками, резко падали — и снова сглаживались. Каждое падение было отмечено красной риской — в этот момент управляющий стержень опускался до упора и «гасил» цепную реакцию. После каждого нового запуска — а Хольгер настоял, чтобы перерывы между «гашением» и «розжигом» занимали как можно меньше времени — волна становилась чуть-чуть выше, гребни — немного острее, пики окончательной расстабилизации — немного круче.

— Ты рано его гасишь, — Хольгер вывел ещё одну ось и развернул волну вдоль неё. — Видишь, в конце прогона у нас всего девяносто девять по Цельсию. И куда было торопиться? Тут даже охлаждение ни к чему.

— Потому и девяносто девять, что я вовремя гасил, — отозвался Гедимин, недовольно щурясь на Хольгера. — Где ты увидел хороший результат?

Химик растерянно мигнул.

— А это что, по-твоему? — спросил он, проведя ладонью вдоль голограммы. — Полчаса стабильной работы! Надо сообщить Ассархаддону. Кажется, мы снова превзошли все научные институты Земли.

Гедимин хмуро посмотрел на него, и Хольгер, встретившись с ним взглядом, осёкся и, оставив в покое графики, подошёл к нему.

— Мы должны попробовать построить реактор, — сказал он, тронув Гедимина за плечо. — Посмотреть, как ирренций поведёт себя в большом объёме. Всё, что я мог сделать с составом топлива, уже сделано. Больше из стержней ничего не выжмешь. Пора пускать их в работу.

Гедимин посмотрел на свои руки. В этот раз на них не было ни следов оплавления, ни налипших ошмётков рилкара и нейтронностойкого фрила, — все испытания этого дня прошли успешно, и скафандр можно было не ремонтировать. Но сармату было не по себе, и он никак не мог понять, что именно его смущает.

— Нельзя использовать нестабильные реакторы, — сказал он угрюмо. — Ничего хорошего не выйдет.

Хольгер пожал плечами.

— Это недоработанная технология, атомщик. Они все так выглядят. Надо продолжать опыты… и вот сейчас — время опытов на полноразмерном реакторе. У тебя полный ежедневник чертежей, я же знаю. Выбирай, что понравится.

— Так просто? — Гедимин поморщился. — Не нравится мне всё это.

Хольгер крепко взял его за руку и заглянул в глаза. Его радужка перестала искриться и потемнела.

— Так. Я ничего не понимаю. Ты же мечтал построить свой реактор! Сколько раз ты показывал нам чертежи… и что теперь?

Гедимин сузил глаза.

— Слишком быстро. Слишком много непонятного. Такой реактор нельзя использовать. А вы ведь будете. Линкен, вон, уже наделал бомб. Даже «Та-сунгар»… А это будет ещё хуже.

Он криво ухмыльнулся и замолчал. Хольгер стиснул его руку.

— Ты считаешь это опасным? Даже не бомбу, а реактор? Не понимаю. Аварии везде возможны. Есть вещества, более опасные для живых организмов, но их используют. Доработка технологий и правила безопасности, атомщик. Ничего нового тут не придумали.

— Доработка… — Гедимин тяжело качнул головой. — Ты видел Ириен?

Хольгер мигнул.

— Ириен? Ты же знаешь, что мы «невылетные»… Или ты о руде в пакгаузах? Нет, я там не был. Незачем. А что?

— Посмотри, что делает ирренций, — отозвался Гедимин. — Тогда дойдёт. Влезем в него сдуру — кончится так же.

Хольгер снова мигнул, озадаченно глядя на сармата.

— Ты рассказывал о погибшей цивилизации… Но даже если она там была — почему ты считаешь, что её убил ирренций? Не резкая смена климата, не астероидная атака, не вулканическая активность… Жизнь — вообще хрупкая штука, атомщик. Бомбы необязательны.

Гедимин резко мотнул головой и поднялся на ноги, едва не врезавшись в Хольгера. Химик проворно шагнул назад.

— Едем в пакгауз. Сам увидишь.

Минуту спустя они стояли на платформе. Гедимин хотел взять ремонтную дрезину, но Хольгер нашёл в паре станций отсюда пустой вагон, на который посреди рабочей смены никто не претендовал, и теперь они ждали, когда транспорт до них доберётся. Химик держался поодаль и смотрел на Гедимина с опаской, но тот едва обращал на это внимание — перед глазами светились расколотые каменные блоки, проросшие кристаллами сингита.

— Линкена бы туда, — подумал он вслух. — Пусть посмотрит, чем это кончится.

— Линкена? — Хольгер сдвинул пластину обшивки с запястья и посмотрел на передатчик. — Тебе везёт, атомщик. Он в зоне связи. Позвать?

Гедимин удивлённо мигнул.

— Зови, — сказал он; свечение перед глазами стало немного тусклее. «Давно пора было съездить,» — подумал он. «Или я объясню им, что нужна осторожность… или они успокоят меня. Но так мы много не наработаем.»

…- Хольгер! — Линкен, быстро подойдя к химику, хлопнул его по плечу, посмотрел на Гедимина и озадаченно мигнул. — «Тревога»?