Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

лиса, с любопытством наблюдавшего за выражением его лица. — Кажется, я нашёл ещё одно доказательство его вины, но оно мне не слишком нравится. Идём, поговорим с ним?

После этого, взяв с собой учётную книгу, плащ, найденный под кроватью Монжо, и маску, Марк отправился на допрос. Джин Хо с явным удовольствием составил ему компанию.

Антуан Брандон, молодой рыцарь в тёмной куртке, украшенной бронзовыми заклёпками, уже сидел на стуле перед столом и нервно озирался по сторонам. Он был высоким, широкоплечим с приятным открытым лицом и подстриженными под шлем каштановыми волосами.

Войдя, Марк сел за стол и, взглянув на лейтенанта исподлобья, раскрыл книгу и принялся листать её. Лис остановился в полумраке камеры и, прислонившись к стене, скрестил руки на груди. Вскоре появился тюремный клерк и, на ходу поклонившись сиятельному графу, уселся за свой столик. Он разложил бумагу, перья, чернильницу и приготовился вести протокол.

Оторвавшись от книги, Марк взглянул на лиса. Тот улыбнулся немного азартно и кивнул, подтвердив, что именно этот человек оставил свой запах в доме Монжо.

— Что ж, начнём, — проговорил Марк, взглянув на арестованного. — Вас зовут Антуан Брандон, вам 24 года, вы родились в Пуатье в семье коменданта замка прево Алоиса Брандона?

— Именно так, — поспешно кивнул тот. — Но зачем меня привели сюда, ваше сиятельство? Я не знаю за собой никакой вины!

— Правда? Скажите для начала, как вы провели свой последний выходной, который пришёлся на недавнюю первую тёмную ночь? Учтите, врать не стоит, я всё проверю. Итак?

— Я зашёл поужинать в трактир «Белая утка», потом пошёл в заведение госпожи Мелиссы и провёл там время до утра, после чего вернулся в казарму.

— Когда вы вышли из «Белой утки»?

— Я пришёл рано и засиделся до первой стражи.

— А когда пришли к госпоже Мелиссе?

— Не помню, наверно, что-то около полуночи.

— Трактир находится так далеко от её заведения? Вы шли почти два часа.

— Осмелюсь доложить, — пискнул из своего угла клерк, — там идти не больше получаса.

— Это так? — Марк взглянул на встревоженного рыцаря.

— Да, но… Я много выпил и не спешил. Мне хотелось проветрить голову. Я прошёл до рыночной площади, оттуда по кузнечной улице до конюшен, а потом решил пойти к Мелиссе.

— Вы не встретили по пути знакомых? Может, заговорили с кем-то или зашли в лавку?

— Нет, я никого не встретил. И лавки в это время уже закрылись. Я просто шёл и никого не видел.

— Может, патруль городской стражи? Вас вспомнит капрал или сержант, которые отсалютовали вам при встрече? Или из своей будки выглянул сторож, чтоб посмотреть, кто идёт в такой поздний час?

— Нет, не было ничего такого!

— То есть вы не можете подтвердить, что в это время гуляли по городу?

— Нет, а я должен?

— Да, потому что я подозреваю вас в тяжком преступлении, совершённом в это время.

— Это смешно! Я благородный человек и не стал бы!..

— Вы знакомы с неким Монжо? — перебил его Марк.

— Нет! Вернее, знаком, конечно… Но при чём тут?..

— Почему вы так поспешно начали отрицать ваше знакомство?

— Потому что он ростовщик, и знакомство с ним может бросить на меня тень, — с досадой пояснил Брандон. — Да, я знаком с ним. И часто обращался к нему, брал деньги в долг, но всё выплатил! Я давно не видел его!

— Когда вы встречались с ним последний раз?

— Может, месяц назад…

— А в его книге записано, что вы вернули ему часть долга в день святого Вульфрана, то есть десять дней назад.

— Возможно, я не помню, — отвёл глаза Брандон.

— Значит, вы вернули ему не весь долг, а только часть?

— Да, но он согласился подождать ещё. Я не был у него той ночью!

— А я сказал, что вы были там? — Марк с удивлением взглянул на него. — Нет, я пока этого не говорил. Как велик ваш долг перед ним сейчас?

— Пятьсот серебряных марок, — хмуро взглянув на книгу, признал Брандон.

— Это очень большая сумма. Вы не покроете её даже годовым жалованием. Как же вы собираетесь её отдавать? Не боитесь, что он подаст на вас в суд? Представьте, что вас тогда ждёт? Лейтенант замковой охраны, благородный рыцарь и вдруг — долговая тюрьма. Такой позор трудно вынести! От вас отвернутся даже ваши близкие друзья.

— С чего бы им отворачиваться? — пробормотал тот, и в его взгляде появилось непонимание.

— Потому что тогда все узнают, что вы азартный игрок и к тому же связались с ростовщиком, накопив такой огромный долг. Представьте, что он наговорит о вас в суде?

— Разве он не умер? — воскликнул Брандон и тут же смолк, прикусив язык.

— А он умер? — уточнил Марк.

— Ну, я слышал…

— От кого?

— Не помню, кто-то говорил сегодня в казарме, что…

— Вам лучше вспомнить, потому что он действительно умер. Его убили, а потом всё представили так, словно он повесился. Но достаточно беглого осмотра тела, чтоб понять, что это убийство. Той ночью на улице видели человека в чёрном плаще и железной маске. Вот в этой. Узнаёте?

Марк развернул чёрный плащ и показал ему маску.

— Нет, я…

— Её уже опознали, как ту самую, что вы привезли из похода, а потом попытались явиться в ней на пир в честь Дня шутов.

— Ах, да! — попытался улыбнуться Брандон. — Я вспомнил. Это действительно моя маска, но я отдал её в залог Монжо. Это было давно, и я забыл о ней.

— Вот эту маску? Она же ничего не стоит!

— Я сказал, что она дорога мне, как семейная реликвия, и я её обязательно выкуплю.

— И он поверил? Я видел много ростовщиков, но таких наивных не встречал. Они не берут в залог ничего, что не смогли бы продать с выгодой. Давайте я расскажу вам, как всё было. Ваш долг перед Монжо вырос до таких размеров, что вы уже бессильны были погасить его. А он давил на вас, грозил судом и позором. И вы решили его убить. Вы вышли из трактира «Белая утка» после первой стражи и направились на улицу Голубки. По пути вы надели эту маску, чтоб вас никто не смог узнать. Придя, вы задушили Монжо и подвесили его на балку, чтоб всё выглядело так, будто он повесился сам. Но потом вы подумали, вдруг вас кто-то видел и сможет опознать по этой маске, если её у вас найдут. И вы спрятали её под кроватью на втором этаже.

— Это неправда! — воскликнул Брандон.

— Вернее, это не вся правда, — спокойно поправил Марк, — потому что