Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Не боялись, что вас увидят и запомнят, когда вы будете уходить?

— Нет. Там очень темно, нет фонарей. К тому же я забрал плащ Монжо и, уходя, накинул капюшон, а потом выкинул его в канаву. У меня теперь были деньги, и я отправился к Мелиссе, выбрал самую красивую и цветущую девицу, заказал самое дорогое вино и провёл чудесную ночь. А утром вернулся в замок.

— То есть, вы надеялись, что вас не поймают?

— Если честно, мне уже было всё равно. Знаете, почему я решил убить его, этого грязного ростовщика? Не только для того, чтоб избавиться от долга! Я хотел отомстить ему за свой страх, за унижение, за поруганную честь! И за свою жизнь, которую он загубил! Как он смел так обращаться со мной? Я дворянин! Я рыцарь! Я служил королю и был его верным воином! А он ругал меня, как нищего бродягу! Моя жизнь всё равно закончена. Я всё решил! Но я не мог допустить, чтоб он пережил меня!

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Марк.

Брандон пожал плечами.

— Всплывёт это всё или нет, но моя честь перед лицом богов, моих славных предков и моего отца уничтожена. Я сам виноват в этом и должен оплатить этот долг жизнью. Правда, я надеялся, что умру не на плахе. Никто не станет поднимать шум, если меня уже не будет в живых, верно? Но я надеялся, что об этом не узнают до моей смерти, а может быть, и дольше. И тогда хотя бы в глазах моих друзей я останусь рыцарем.

— Что ж, вам не повезло, — проговорил Марк. — Вы предстанете перед судом и выслушаете приговор.

— Я приму его со смирением, коль гордости у меня уже не осталось.

Марк кивнул тюремщикам, и они, подойдя, подняли Брандона на ноги и увели.

— Почему ты не спросил, не он ли убил казначея? — поинтересовался Джин Хо, появившись из сумрака.

— Он честно рассказал, что делал, — ответил Марк, собирая разложенные на столе улики. — Его признание подтверждается доказательствами. Ему незачем было убивать старика. Конечно, чтоб убедиться, нужно побывать в «Белой утке» и у этой Мелиссы, выяснить, когда он вышел из трактира и появился у неё. Если всё подтвердится, то можно будет закрыть это дело.

— Ты огорчён?

— Да, потому что дело Монжо ничем не поможет нам в расследовании убийства казначея. И у нас не осталось ни одной ниточки, за которую можно было бы уцепиться!

— Погоди, выходит, там был кто-то другой в плаще с капюшоном и железной маске?

— Получается так. Сходим в трактир?

— Это упоминание об утином паштете с орехами прозвучало очень соблазнительно! — лис облизнулся своим длинным розовым языком.

— Ты никогда не унываешь, — усмехнулся Марк. — Давай позовём моих ближних рыцарей и отправимся на ужин!

Марк вызвал к себе Ламбера, Клемана и Делажа, и они впятером, расспросив охранников о том, где находится трактир «Белая утка», отправились туда. Их приняли со всем почтением и на столе появились кувшины с вином и закуски, в том числе и тот самый утиный паштет. Между делом Марк расспросил хозяйку о Брандоне и она подтвердила, что он сидел вчера один, — она указала на стол у окна, — заказал лучшее вино и самые дорогие закуски, а когда старина Моран прокричал на улице первую стражу, он улыбнулся и сказал, что ему пора, хотя было ещё совсем не поздно.

Поужинав, друзья выяснили у трактирщицы, как пройти к заведению Мелиссы, и она понимающе подмигнув им, подробно рассказала маршрут. Было светло, как днём, но ночь уже наступила, и город был непривычно пуст.

Попетляв по лабиринту улочек и переулков, они оказались на широкой улице и прошли мимо высоких крепких домов, украшенных полуколоннами и лепниной. Это здание ничем не отличалось от соседних, и они узнали его только по примете, которую им подсказала трактирщица, — над входной дверью была укреплена маленькая позолоченная роза, даже не вывеска, а просто скромное и изысканное украшение.

Поднявшись по ступеням, Марк постучал в дверь, она тут же отворилась, и из нижнего зала на них хлынули звуки музыки и смеха. Лакей в ливрее поклонился, приглашая их войти.

В зале веселились гости с ярко одетыми девицами, те, что помоложе, танцевали под мелодию, которую наигрывали нарядные музыканты. Меж гостей ходили слуги с подносами, на которых стояли кубки с вином. Всё это больше напоминало салон в доме какой-нибудь фрейлины, если не считать того, что на верхней галерее выстроились напоказ красивые девицы, декольте их платьев были слишком глубокими, и они жеманно перегибались через перила, приподнимая юбки, чтоб продемонстрировать свои стройные ножки.

— Марк! — услышал он женский крик и, едва обернувшись, оказался в объятиях белокурой красавицы с яркими голубыми глазами.

Изящной фигуркой и нежным личиком она напоминала юную девушку, и только маленькие морщинки возле глаз выдавали её настоящий возраст.

— Баронесса де Лилль! — рассмеялся он, обхватив руками её тонкую талию. — Она же виконтесса Лермон и графиня де Понтиак! Или попросту Конфетка? Ты ли это? Тут что ни встреча — всё сюрприз!

— Да, это я, мой обожаемый проказник! — весело рассмеялась она, не разжимая рук на его шее, а потом забеспокоилась: — Неужели и тебя король сослал в нашу глушь?

— Нет, Марион, я здесь по делам, — произнёс он, осторожно высвобождаясь. — Помнится, королевский суд отправил тебя на каторгу?

— Это было жестоко! — обиженно воскликнула она. — Что такой хрупкой и нежной девушке делать на рудниках? К счастью, мало кто из девиц добирается туда.

— Да, я уже слышал.

— От Клементины? Мне повезло не так как ей, и всё же я нашла себе покровителя и несколько лет провела в тепле и сытости. Когда мой срок закончился, я решила уйти от него. Он закапризничал, и мне пришлось наступить на его любимую мозоль.

— С твоими шаловливыми пальчиками, внимательными глазками и чуткими ушками несложно было выяснить, где она находится.

— Да, пока я жила у него, то много чего узнала! И чтоб об этом не узнал ещё кто-то, ему пришлось раскошелиться. Я знатно вывернула его карманы и смогла купить это заведение. Прежнюю хозяйку звали Мелисса, так что мне не пришлось ничего выдумывать. Разве что добавила немного столичного лоска в эту замшелую дыру.

— Получилось неплохо, — Марк осмотрелся.

— Ты пришёл развлечься? — уточнила она, придав голосу нотку страсти. — Мы обслужим тебя