Обратный отсчет - Токацин

…Сборка, закреплённая на стенде, стояла под прикрытием переносного экрана; Гедимин пропилил под него пазы в полу. Надёжной защитой от излучения это не было, но хотя бы отчасти защищало запасные стержни на дальней стене. Хольгер, повертев головой, заметил их и негромко хмыкнул.

— У тебя тут настоящий реакторный зал. Вон, и стержни висят… А почему ты их не держишь в бассейне?

— Долго сушить, — ответил Гедимин. — И всё равно они холодные. А от омикрона вода не защитит.

Он прошёл за экран, поманив за собой Хольгера, и остановился в метре от сборки — или, скорее, миниреактора. Она ярко светилась зелёным, и от свечения резало глаза даже под тёмным щитком, — цепная реакция продолжалась, и как будто реактор оставался стабильным. Гедимин зажмурился — и сердито фыркнул: красные пятна под веками часто-часто мерцали.

— Опять за своё, — пробормотал он, быстрыми движениями опуская управляющие стержни. Свечение стало тусклее, но совсем не угасло.

— Что такое? — заволновался Хольгер. — Нестабильность?

— Мерцает, — буркнул Гедимин. — Полчаса тихо, потом начинает мерцать.

— И ты его дёргаешь за стержни, — заключил химик, обходя вокруг стенда. Часть его фразы Гедимин услышал сквозь шипение помех — сборка мешала передатчикам работать.

— И тогда он работает… Сколько ты его так держишь? — спросил Хольгер.

— Запустил в начале смены, — ответил ремонтник. — На ночь его не оставишь. Вчера он «горел» десять часов, но всю смену не выдержал. Может, сегодня справится.

Хольгер сел на пол и медленно провёл дозиметром вдоль сборки, снизу вверх. Гедимин не мешал ему — он сам проверял один из твэлов и досадливо щурился.

— Как у людей получается делать стержни одинаковыми? — как ему показалось, он только подумал это, но Хольгер его услышал и поднял голову.

— Разные стержни? Ты о чём? — встревожился он. — Я сам проверял их в Инженерном…

— Смотри, — Гедимин показал ему экран дозиметра. — Вот здесь и здесь интенсивность выше. И это не из-за выгорания. Я уже по-всякому пробовал. Как будто разный ирренций.

— И эти участки и дают вспышку, — медленно проговорил Хольгер, перебираясь туда, откуда только что ушёл Гедимин, и проверяя измерения своим дозиметром. — Да, так и есть… Что-то со стержнями? Ты проверял их отдельно?

Сармат указал на запасные стержни на стене отсека.

— Думаешь, для чего мне вот это? Я их проверял. Переставлял и заменял. Можно подобрать так, чтобы ничего не вспыхивало. Но у людей такой ерунды не бывает. Не понимаю, в чём дело.

Хольгер хмыкнул.

— Атомщик, у людей нет ирренциевых реакторов. Их вообще ни у кого нет. Может быть, единственный способ работать на таком реакторе — дёргать его за стержни каждые полчаса… Ты пробовал добавить другие сборки? Может, в большом объёме вспышки выровняются?

— Ты и про сборку это говорил, — сдержанно напомнил Гедимин. — Как бы не усилились…

Хольгер развёл руками и поднялся с пола.

— Сборка работает десять часов и не плавится… Хм, точно. Температура! — он поднёс к реактору щупы анализатора. Прибор тревожно запищал.

— Четыреста десять по Кельвину… А он теплее, чем кажется.

— Он без охлаждения, — отозвался Гедимин. — Полный реактор придётся охлаждать… Уже четыреста десять? Ура-ан и торий…

Он снова прикоснулся к хвостовикам управляющих стержней.

— Ну, тут я проблемы не вижу, — сказал Хольгер. — Наладишь охлаждение, и всё будет работать. Четыреста — не восемьсот.

— Четыреста одиннадцать… — Гедимин посмотрел на экран, поморщился и опустил стержни до упора.

— Пусть остынет. Пойдём отсюда. И этих… наблюдателей заберём, — он покосился на охранников, замерших вдоль стены, и еле слышно фыркнул. — Облучение неполезно.

…Гедимин хотел показать Хольгеру графики на своём смарте, но химик, отмахнувшись, потыкал в экран телекомпа перед Константином.

— Ты сиди, мне только голограмма нужна, — попытался он успокоить зашипевшего северянина, но тот уже развернулся от телекомпа и мрачно посмотрел на Гедимина.

— Ну что там? Всё расплавилось?

— Размечтался, — буркнул ремонтник, разворачивая график на голографическом экране. — Смотри, Хольгер. Вот эта рябь. Усиливается по ходу работы… А это после замены стержня.

— Хм… Да, на выгорание непохоже, — пробормотал Хольгер, пожимая плечами. — Да, так сразу не поймёшь… Стой! Это всё один и тот же участок линзы?

— Не совсем, — сказал Гедимин, вглядываясь в график. — Хотя… Да, это вокруг одного участка. С небольшим смещением… Думаешь, дело в линзе?

— И в ней тоже, — кивнул Хольгер. — А это, похоже, по моей части. Надо будет поговорить с Арторионом. Что-то нужно делать с обсидианом. Так тяжело с природными материалами… А вот что с ирренцием, я не знаю. А ты не пробовал…

Он прикоснулся двумя руками к вискам, изображая, что сдвигает часть пластин. Гедимин мигнул. Константин громко фыркнул.

— Хольгер! Ты разумное существо или нет? Он и так эти стержни уже ощупал и облизал — предложи ещё погрызть их!

Гедимин посмотрел на потолок. Эту привычку он перенял у Константина — северянин, кажется, так успокаивался при столкновении с абсурдом; Гедимин честно повторял за ним, но помогало слабо.

— Когда я лизал стержни? — угрюмо спросил он.

— Я же не хожу в «грязные» отсеки, — отмахнулся Константин. — Перед запуском, наверное. Или после.

Хольгер привычным движением вклинился между сарматами и положил руку Гедимину на грудь.

— Пойдём наружу, атомщик. Посмотрим графики спокойно. У меня есть мысль…

Они вышли и двинулись по коридору прочь от лаборатории; только пройдя половину изгиба туннеля и увидев вход в соседний отсек, Гедимин вспомнил, что проектор остался у Константина. Он остановился и удивлённо мигнул.

— Зачем смотреть графики в коридоре?

Хольгер помотал головой и щёлкнул коммутатором, многозначительно посмотрев на Гедимина. Тот повторил его действие и стал ждать объяснений.

— Графики я уже видел. Надо думать, атомщик, так сразу я ничего не скажу. Константин тоже думает — завтра-послезавтра выдаст результаты. А мысль касается другого… И к тому же принадлежит Линкену.

Гедимин мигнул.

— Линкену? Он же занят бомбами.

Хольгер нетерпеливо отмахнулся.

— Забудь на минуту о работе, атомщик. Линкен изнывает от скуки. Он говорит, что мы давно не шутили… и я