"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Я замерла у двери, сцепив пальцы в замок. Они говорили о моих родителях. Мамина семья была из мещан, пусть и богатых. В прошлой жизни эти слова довели бы меня до слез. Сейчас же они вызвали лишь горькую усмешку. «О, если бы вы знали, какие „перспективы“ ждут меня всего через три года, — ядовито подумала я. — Ваша дорогая Лилия будет оттирать после меня руки, будто я прокаженная». И все же силу воли пришлось собрать в кулак, когда я вошла в гостиную.

— Доброго вечера, Алиса Арсеньевна, — притворно улыбаясь, поздоровался со мной Константин Борисович Фролов.

Я ответила на приветствие, стараясь вложить в голос максимум любезности, и кивнула незнакомому купцу с рыжими лохматыми усами и бородой. Он представился Степаном Игнатьевичем Крутовым. Его взгляд был цепким, а в уголках глаз притаились хитрые морщинки. Неприятные люди. Обсуждать хозяина дома, который выказал им гостеприимство, то еще свинство. Как я раньше не замечала, насколько неприятен Фролов. Он был невысок и крепок, с округлым животом, который едва скрывал сюртук. Маленькие черные глаза смотрели исподлобья, а мясистый нос походил на перезрелую картошку.

— Господа, позвольте вас немного развлечь, — сейчас я поставлю вас на место. Обоих. — Отец часто говорит, что истинная ценность человека — не в титулах, а в уме и его делах, — произнесла я сладким голосом, садясь за сервированный стол напротив гостей.

Парашка зашла следом, неся горячее блюдо. От него поднимался душистый пар, насыщенный ярким мясным ароматом, в котором угадывались нотки пряных приправ — корицы, гвоздики и чёрного перца. Блюдо казалось настоящим произведением кулинарного искусства: румяная корочка, сочные кусочки мяса и золотистые овощи, аккуратно разложенные вокруг. Служанка осторожно поставила его в центре стола, и по комнате тут же разлился аппетитный запах.

Я сцепила руки в замок, чтобы тотчас же не схватиться за ложку. Так давно я не ела домашнюю еду, да просто… горячую пищу.

Толстые пальцы Фролова забарабанили по подлокотнику, а Крутов невежливо хмыкнул. Ничего. Сейчас вы по-другому запоете, голубчики. Я вдруг вспомнила, как Григорий Львович сетовал о сгоревших в мастерской отца чертежах, а потом удивлялся, как точно советник Лебедев воспроизвел регулятор давления, над которым работал отец, когда император потребовал от технического общества результаты.

Тогда я не думала о том, что чертежи отца были просто украдены перед пожаром. Осознание пришло после…

— Хочу вам похвалиться, папенька изобрел кое-что новое для паровых машин. И новинка уже получила одобрение в министерстве, сам советник Лебедев заинтересовался… Не правда ли, как вовремя, ведь развитие железных дорог — приоритет нашего императора, — врала я, не краснея. Потому что только через два месяца, в той, моей прошлой жизни, изобретение отца увидело свет от имени Лебедева. — Только прошу, не выдавайте меня. Папенька сказал, что это пока секрет.

Я приложила палец к губам, играя легкомысленную девицу. Вроде получилось неплохо, потому что рыжий Крутов неожиданно оживился.

— Это о новом регуляторе давления? Я слышал, штука крайне перспективная. —произнес он, а его взгляд тут же метнулся к Фролову, будто ища подтверждения.

Скромно опустив ресницы, я делала вид, что поправляю складки на платье. Теперь эти два мерзавца будут ломать голову, как им заполучить долю в перспективном проекте, вместо того чтобы злословить об «испорченной крови».

В этот момент в столовую вошел отец. Он окинул взглядом собравшихся, и в его голосе прозвучали нотки сдержанного достоинства, когда он поблагодарил гостей за ожидание. Его взгляд остановился на мне — проницательный, чуть усталый, но все еще полный силы.

—Платье уже готово? — спросил он, слегка приподняв бровь.

— Да, — ответила я едва слышно, стараясь сохранить спокойствие, но внутри бушевал вихрь чувств.

«Ничего, папенька, — мысленно пообещала я себе, глядя на его седеющие виски. — В этот раз мы не станем жертвами сплетен и интриг. В этот раз все будет иначе».

Взгляд мой скользил по столовой: по полированному столу, на котором поблескивали хрустальные бокалы и фарфоровые тарелки; по тяжелым портьерам, отгораживающим нас от внешнего мира; по лицам гостей, в которых читались разные эмоции — от любопытства до едва скрытой неприязни. Я чувствовала, как в воздухе висит напряжение, словно натянутая струна, готовая в любой момент лопнуть. «Спокойно, Алиса! Ты со всем справишься», — подумала я и пожелала гостям приятного аппетита.

* * *

Княгиня Орлова смотрела в окно своего будуара, за которым медленно спускались на столицу сумерки. Темные тени окутывали улицы, а редкие фонари, заряжаемые от центрального артефакта на Императорской башне, бросали тусклые лучи, пытаясь противостоять наступающей тьме. Где-то внизу, в кварталах дворян, уже зажигались мягким светом частные светильники, а дома небогатых купцов и чиновников тонули в полумраке — экономили на дорогой магической энергии. Целый город, вся его жизнь, от высот до низов, определялась доступом к артефактам.

В отражении стекла четко проглядывалось лицо княгини — правильные, тонкие черты, высокие скулы, медные с проседью волосы, уложенные в сложную прическу. Во всем ее облике сквозила властность, перемешанная с усталостью.

— Я не хотела этого бала, Павел Русланович, — тихо произнесла княгиня, не оборачиваясь. В глубине комнаты, в кресле из красного дерева сидел советник в щегольском костюме. Лебедев привычным жестом подкручивал черные усы. — Никакого желания устраивать это торжество для толпы безродных выскочек и разорившихся аристократов у меня нет. Но придется.

Лебедев сделал глоток из хрустального бокала, оценивая аромат коньяка.

— Ситуация обязывает, ваше сиятельство. После новых распоряжений из дворца необходимо демонстрировать лояльность. Особенно таким, как мы.

— Демонстрировать что? — резко обернулась княгиня. Ее глаза, холодные и пронзительные, сверкнули. — Что мы одобряем эту… ересь? Создание подделок для черни? Это угроза самим основам нашего порядка. Артефакты — дар Творца избранным родам для поддержания уклада, а не игрушка для всякого мещанина. Пока магия — удел избранных, мы контролируем все нити. А если каждый лавочник получит в руки артефакт и силу?

Лебедев поставил бокал, и сложил ухоженные белоснежные руки на столике.

— Вы правы, княгиня, но не все так безнадежно, как кажется. Я ознакомился со списком так называемых «мастеров», допущенных к работе. Большинство — ремесленники, способные создавать лишь простейшие замены артефактам. Вряд ли они способны на нечто, что могло бы по-настоящему нас обеспокоить.

Княгиня медленно прошлась по комнате, и шелк