"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Моё сердце пропустило удар. Значит, не зря. Надежда остается.

— А сейчас, — продолжил Герцог, его тон немного изменился, став более гостеприимным, — я приглашаю вас выпить чаю.

Мы прошли в столовую. Герцог поставил на плитку чайник, достал из шкафа чашки и блюдо с печеньем. В этой комнате с большими окнами, выходящими во внутренний дворик, обошлось без книжных шкафов. Зато на стенах красовалась парочка пейзажей, вероятно, из Земли Обетованной.

Мы сели за стол, и Герцог сам разлил чай. Горячий, ароматный, он согревал руки.

— Человеческая история идёт очень сложными и запутанными путями, — вдруг произнёс Герцог, прервав тишину, глядя куда-то вдаль. — И, создавая механизм тотального контроля, мы не можем знать, кто им воспользуется на следующем повороте. Есть вещи, которые нам не дано предугадать. Выдающийся немецкий химик еврейского происхождения Франц Гебер, когда он создавал печально знаменитый «Циклон Б», первоначально предназначенный для борьбы с грызунами, не мог знать, что вскоре нацисты используют это изобретение, чтобы убить миллионы евреев — включая родственников самого Гебера.

Да уж, видать, для него этот вопрос совсем не праздный. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Пожалуй, этот лощеный дядечка перенес трагедию побольше моей. Иногда жить гораздо труднее, чем умирать.

Мы допили чай в молчании.

Когда мы вышли на улицу, я даже не обратил внимания на волну духоты, сразу ударившую по нам. Похоже, дело переходит от слов к действию. Первая ступень пройдена.

— Ну что, Барба Роха? — спросил я, пытаясь скрыть своё волнение. — Что теперь?

Пиньейро, казалось, был в хорошем настроении. Он достал сигару, неторопливо раскурил её.

— Теперь, Луис, тебе надо продолжать работать, как и раньше, — произнёс он, выпуская клубы дыма. — Заниматься своей рутиной. Ничего не изменилось. А когда группа будет собрана, я вас со всеми познакомлю. Увидишься и со специалистом.

— А что, если Че бросит все дела? Он же аргентинец, — пошутил я, чувствуя прилив лёгкости. — Для нашей группы подошёл бы.

Пиньейро рассмеялся, впервые за сегодня я видел его таким непринуждённым.

— Предложу ему, Луис, — ответил он, покачивая головой. — Может, бросит все дела и отправится с тобой. А пока будем ждать.

* * *

На следующий день, когда я подходил к госпиталю Колумбии, то возле ворот увидел Сагарру. Он был не в своем привычном спортивном костюме, а в чистой, наглаженной гуаябере, что само по себе уже значило немало. По крайней мере, я его в такой одежде раньше не видел.

— Луис, ты заставляешь себя ждать— он начал говорить, когда между нами оставалось метров пять. — Я тут уже поговорил с твоим начальством. Ты же опять бросил тренировки, приходится бегать за тобой. Короче, Торрес заболел, ты у нас единственный в полусреднем остался. На сегодня у тебя выходной, поехали.

— Куда, тренер?

— Чемпионат Гаваны, куда же еще? Я тебе говорил?

— Говорили…

Мне стало стыдно. Я напрочь выбросил из головы соревнования. А ведь на каждой тренировке повторяли это раз по десять.

— Так вот, Луис. Специально для забывчивых. Я отправляю тебя на чемпионат Гаваны. В полусреднем весе. Ты сейчас весишь шестьдесят три килограмма, так что в самый раз.

— Чемпионат? — переспросил я, пытаясь свести мысли воедино. — Но…

— И не «но»! — перебил меня Сагарра. — Тебе повезло, Луис. В этом году заявилось очень мало бойцов в твоей категории. Повезет, даже до полуфинала пройдешь. Не пропадай ты неизвестно где, занимайся по-настоящему, можно было бы надеяться на победу. Но сейчас хотя бы покажи себя достойно. Это важно для клуба. И для тебя, между прочим, тоже.

— Но я без формы…

— Всё здесь, — тренер кивнул на сумку, стоящую у ограды. — Хватай, поехали. Или ты думаешь, что я твоё барахло вечно носить буду?

Несмотря на громкое название, ехать пришлось на окраину, а потом еще шагать от автобусной остановки почти километр.

Чемпионат проходил в большом спортивном зале, который, судя по запаху и атмосфере, повидал не одно поколение боксёров. Внутри было душно, несмотря на высокие потолки и множество открытых окон. Зато освещение электрическое, весьма пристойное. В центре зала располагались четыре ринга, вокруг которых уже собрались зрители. В основном спортсмены из клубов и родственники участников. Не очень и густо.

До моего первого боя, назначенного на полдень, оставалась куча времени. Мы с Сагаррой и другими боксёрами нашей секции направились в раздевалку. Она ничем не отличалась от нашего обычного спортзала — такая же обшарпанная, провонявшая потом и мастикой, с десятками покоцанных шкафчиков.

Я переоделся, немного размялся. Потом забинтовал руки. И только тогда меня накрыло. Сейчас я буду драться неизвестно с кем. В нашем спортзале я успел узнать почти всех. Там хоть понятно, чего ждать. А тут? Но, как шутили в моей молодости, если почки отказали, то боржом пить поздно. Я уже здесь, так что придется идти и принимать бой.

В четвертьфинале мне достался крепкий негр. Он выглядел массивнее меня, с рельефной, тугой мускулатурой, которая внешне выгодно отличала его от моей худощавой комплекции. Он с пренебрежением посмотрел на меня, когда судья объявлял наши имена. Явно уже чувствовал себя победителем.

Судья дал отмашку, и пошел отсчет времени первого раунда. Негр сразу начал куражиться. Он картинно опускал руки, раскачивался, улыбался публике, словно я был для него лишь лёгкой разминкой. Он ждал, что я кинусь в бой, но я помнил заветы Сагарры, который постоянно повторял: терпение — ключ к победе. И я пережидал его небрежные джебы, которые демонстрировали, что в любой момент бой можно закончить, а сейчас просто показывают небольшое шоу.

Ждать пришлось недолго. В очередной раз он опустил руки и презрительно усмехнулся. Вот только расслабился он сильно, начал в этот момент высматривать кого-то в зале. Короче, почти полностью раскрылся. Такое упускать нельзя. Мои ноги, словно пружины, вытолкнули меня вперёд. Быстрая серия из трёх ударов — левый джеб в голову, затем правый кросс в корпус, и снова левый хук, на этот раз в челюсть. Все произошло так быстро, что противник не успел даже понять, что случилось. Его глаза закатились, ноги заплелись, и он рухнул на канвас, тяжело ударившись головой. Нокаут.

Толпа взорвалась криками. Судья начал отсчёт, но противник так и не поднялся. Я стоял посреди ринга, тяжело дыша, чувствуя лёгкое разочарование. Всё закончилось слишком быстро.

Сагарра, который ждал в моем углу,