"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

сестры воеводы? Ладно бы выкуп потребовали, а то просто так… Я себя одернула. Похитили не квары. Я просто начинаю думать так, как твердит Радим. Это он назначил злодеев, и обсуждению его версия не подлежала. Но его можно было понять: квары являлись единственными врагами княжества. Я задумалась: вдруг то, что Всемилу похитили свои, важно? А если так, то нужно рассказать правду. Но как тогда выкрутиться? Как правдоподобно объяснить свое появление здесь?

В каждой уважающей себя книге про попаданцев есть какой-нибудь старец, который все всегда знает и берет шефство над главным героем. И где он? Я подумала было об Улебе, но его шефство заключалось в словах «все хорошо будет» и «не дури, девонька». Мысли сами собой переметнулись на Альгидраса, но я упрямо отбросила этот вариант. И так нервы никуда не годятся, а с этим мальчишкой как по краю обрыва – одно напряжение.

Так я и промучилась всю ночь. Неудивительно, что утром я чувствовала себя совершенно разбитой. Еле выбравшись из постели, я направилась в баню, чтобы принять что-то вроде утреннего душа. Вода в бочке была прохладной, но с недавних пор меня это не смущало. Так странно. Я поймала себя на мысли, что привыкла быть здесь. Привыкла просыпаться среди запахов дерева и сушеных трав. Привыкла к тому, что утром приходится умываться холодной водой, привыкла к одежде, которая сперва казалась неудобной и за все цепляющейся. И мне было здесь… неплохо. Гораздо лучше, чем я могла бы ожидать. Особенно так казалось в моменты спокойствия, когда рядом никого не было и мне не нужно было притворяться.

Я насухо вытерлась и оделась. Утро встретило меня легким ветерком и щебетанием птиц. Добронега уже хлопотала у печи, и я, натаскав воды всем, кто в ней нуждался, присела за стол, глядя на то, как ловко мать Радима управляется с ухватами. Только я подумала о том, насколько активна Добронега для своего возраста, как ухват выпал из ее рук, сбив крышку с котла. Крышка покатилась по полу. В полной тишине она прогрохотала по комнате, заставив дымчатого котенка умчаться за порог, а потом ударилась о ножку стола и упала. Я подняла крышку и впервые за утро взглянула на лицо Добронеги. Оно словно осунулось и постарело.

– Что случилось? – выпалила я, стиснув крышку и мгновенно вспомнив вчерашнее подавленное состояние Добронеги.

Добронега протянула руку и попыталась забрать крышку. Я не отдала. Тогда она пододвинула стул и в молчании опустилась на него. Я положила крышку на загнетку и присела рядом. Добронега внезапно подняла на меня взгляд и коснулась моей щеки. Ее пальцы были холодными и мокрыми. Видимо, вода выплеснулась из чугуна.

– Князь едет, – проговорила она.

– Да, я знаю. Злата вчера что-то такое говорила. Когда? – я решила проявить вежливость, хотя лично мне было наплевать на приезд отца Златы.

– Он не сказал. Но, верно, скоро, – негромко откликнулась Добронега, отводя взгляд. – Что ты помнишь о нем?

– О князе Любиме? – быстро спросила я.

Добронега кивнула и пристально на меня посмотрела. Я напряглась, чувствуя в вопросе подвох.

– Он… князь этих земель. И Радим у него на службе. И он подарил Свирь отцу, – я чуть не добавила «Радима», но вспомнила, что Всеслав был и Всемилиным отцом.

– Не он подарил – его отец, – откликнулась Добронега. – Да не о том я, дочка. Князь отдал Златку за Радима, чтобы власть здесь укрепить, верность его подтвердить. Хотя куда уж верней Радимушки? – Добронега на миг замолчала.

Я нетерпеливо кивнула.

– У него шестеро детей, да все в укрепление союзов розданы.

– Это разумно, – ответила я, чтобы что-то сказать.

Добронега странно посмотрела на меня и вдруг проговорила:

– Помнишь-то, что сама просватана?

И я вспомнила. Желудок нехорошо сжался. Как у меня из головы могло вылететь, что Всемила просватана за княжеского сына?! Ведь Злата же упоминала! До этого момента я как-то не соотносила себя и Всемилу настолько, а тут вдруг поняла, что, если ничего не изменится, мне… придется выйти замуж неизвестно за кого! Я вспомнила, что Всемиле не понравился суженый и она надеялась уговорить брата отменить свадьбу, и сжала виски руками.

– Он едет с сыном?

– Никто не знает. Вчера вести пришли, что скоро ждать, а когда, с кем – неведомо.

Я медленно встала, подошла к котлу, накрыла его крышкой, двигаясь точно во сне. Что делать? Оказывается, все эти дни я жила припеваючи. Теперь же, когда Добронега сказала, что Всемила просватана, я по-настоящему испугалась. Испугалась до дрожи в коленях. И сразу на меня нахлынул миллион «а если». А если я так и останусь здесь навсегда? А если мне вправду придется выйти замуж неизвестно за кого? А если…

Сама мысль была настолько абсурдной, что поразила меня больше, чем вся ситуация с моим появлением здесь.

– Но почему? У Радима и Златы уже есть… союз. Зачем я?

Добронега вздохнула так, словно разговор причинял ей боль.

– Союз-то союз. Только те союзы ради детей заключаются. А Златку с Радимушкой Мать-Рожаница до сих пор своей милостью обходит.

Мне стало нехорошо, а Добронега продолжила:

– Да через тебя, дочка, верность Радимова еще крепче будет. Тут он уж никакого указа княжеского не ослушается.

Добронега снова вздохнула, теребя край фартука.

– Он мне не нравится, – чужим голосом проговорила я, повторяя мысли Всемилы.

Добронега подошла ко мне и крепко обняла. Я прижалась к ней изо всех сил, отчетливо понимая, что надежды Всемилы на отмену свадьбы были нелепыми и детскими. Просто потому, что сама она была взбалмошной и ветреной и считала, что жизнь похожа на сказку. А то, что Радим с детства во всем ей потакал, привело к тому, что она не воспринимала трудности всерьез. Я тоже пока многого не понимала, но даже мне было ясно, что здесь в конечном счете все решает тот, у кого больше власти, а все остальные просто повинуются. Например, в Свири прослеживалась четкая иерархия. Приказы Радима не обсуждались, хотя несогласные с ними были. Спорил с воеводой и вовсе один Альгидрас. Даже Улеб мог лишь что-то по-отечески посоветовать, но далеко не всегда Радимир его слушал. С Альгидрасом же, как я поняла, спорил до хрипоты, но нередко соглашался.

Значит, князь фактически хочет получить в заложницы сестру Радимира, чтобы навсегда приручить воеводу Свири. Радим как-то дал понять, что его верность не абсолютна? Или же Свирь настолько ценна, что князь перестраховывается, а для этого и сына не жалко? Я зажмурилась. И что мне делать в этой ситуации? Как вести себя?

– Ничего, дочка, – негромко проговорила Добронега. – Все образуется.

Я кивнула. Мы обе понимали, что она просто успокаивает себя и меня. Ничего не образуется.

В тот день князь так и не приехал, а я так измотала себя бесплодным ожиданием, что к вечеру мне уже настолько было плевать на собственное будущее, что я даже решилась подойти к Серому. После того как он поранил Альгидраса, я уже пыталась с ним подружиться, но мои первые шаги навстречу в виде большой кости, миски с молоком и куска хлеба остались непонятыми. При каждом моем появлении шерсть на загривке Серого вставала дыбом, а верхняя губа приподнималась, обнажая крепкие зубы. Он не рычал – просто скалился, но от этого оскала хотелось убежать в дом