"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

был еще жив. Да не просто жив, а в сознании. Ведь не предупреди он Радима тогда, везли бы сейчас воеводу, тканью обернутого, к родным берегам.

Чтобы как-то отвлечь Олега от мыслей про родичей, Радим спросил:

– Ты почему про стрелу предупредил-то? Умирал ведь. Не все ли одно тебе было?

– Ты сказал: «Я не враг», – просто ответил Олег. – Да ты и не похож на квара. Я, правда, и за словена тебя не принял.

Радим только хотел спросить, за кого же он его принял – любопытно стало, – как Олег добавил уж совсем странное:

– Да и должно так было быть.

Радим покосился на хванца:

– Почему «должно»?

– Просто должно. И всё, – резко ответил Олег.

Радим проглотил следующий вопрос – не ожидал от хванца такого отпора. Помолчал, а потом спросил то, что мучило несколько дней:

– Ты от всех болезней так тяжело оправляешься?

Олег посмотрел на него устало и ничего не ответил.

– Раны-то не слишком страшные были, а все одно гноились нехорошо… – продолжал Радим.

– Тебе зачем? Поправился и поправился, – откликнулся хванец.

– Затем, что нужно знать, чего дальше ждать. Я не для того тебя выхаживал, чтобы ты от простуды какой зачах, – начал злиться Радим.

– Не зачахну, – едва слышно откликнулся Олег.

– И еду ты не принимал первые дни… – продолжил Радим, и вдруг его озарило: – Это же не от ран! Они что-то сделали с тобой?

Олег вздрогнул и чуть отодвинулся, точно ждал, что Радим на него накинется и начнет правду выколачивать. Хотя воевода уже и к этому готов был. Злило его упрямство мальчишки неимоверно.

– Что это за обряд?

– Не нужно это тебе, воевода!

Опять «воевода». Словно отгородился.

– Это мне решать, нужно или нет, – хмуро ответил Радим.

Хванец промолчал.

– Добром не ответишь? – прищурился Радим.

– И не добром тоже не отвечу, – вскинул подбородок мальчишка.

– За борт бы тебя выкинуть, – сердито проговорил Радим, вспоминая слова матери, что на его упрямство однажды другое упрямство найдется. Вот, видно, и нашлось.

– Сейчас выкинешь или до утра подождешь? – раздалось в ответ.

Радим только головой покачал и сделал большой глоток из фляги, пообещав себе вернуться к разговору позже.

Получилось вернуться только через год. Все не до того было. Да и не хотелось Олега лишний раз мучить. Но после недели безнадежных поисков Всемилы Радим не выдержал. Едва сойдя на берег после еще одного дня в море, он догнал побратима почти у самых городских ворот и, схватив за плечо, развернул к себе. Нутром чуял, что просто так ответа не получит, но все-таки спросил:

– Что за обряд у кваров?

Олег дернулся, попытался отступить. Да куда там, когда стена позади, а рука на плече, точно клещи?

– Не нужно это тебе, Радим.

– Отвечай! – рявкнул воевода, не помня себя.

– Радим! Послушай… – Олег старался говорить спокойно, но Радимир уже понял, что тот не собирается отвечать. Сейчас снова словами запутает, а ничего не скажет. Это он умеет.

– Отвечай! – пальцы до боли впились в кольчугу на мальчишеском плече, когда воевода толкнул побратима в бревенчатую стену.

– С ней этого не сделают!

– Почем знаешь?!

– Просто поверь!

И вырвалось тогда злое, бессильное:

– Ты ведь только рад, что она пропала! Ты же ее всегда ненавидел! Как они все!

А в глазах напротив – усталость и боль. Такие же, как у него самого. И в ответ тихое:

– Ты устал, воевода. Иди спать. Завтра поговорим.

Красивые фразы сплетались в красивые строки, И сладко дрожало в груди от предчувствия счастья. Придуманный мир не казался чужим и жестоким, Он принял тебя, закружил и признал своей частью. Но только летящие стрелы красивы лишь в фильмах, В которых герой обречен на победу над смертью. А в жизни так страшно! И люди вокруг не всесильны. И ты, прижимаясь щекою к израненной тверди, Неистово шепчешь молитвы за всех за них разом: Нежданных, любимых, зовущих во снах за собою. Пока еще можешь, пока еще теплится разум… Ты веришь, что им суждено разминуться с бедою.

Глава 10

Возвращаясь от Златы, я не сразу поняла, что что-то не в порядке. Я настолько сосредоточилась на своих переживаниях, на нелепом мальчишестве Альгидраса и своем беспокойстве, что только на подходе к дому заметила, как молчалива Добронега. На ее лице не было даже тени привычной улыбки: она сосредоточенно смотрела прямо перед собой, а на приветствия свирцев отвечала коротко, стараясь быстрее покончить с разговорами. Это было настолько непохоже на обычно приветливую Добронегу, что я невольно заразилась ее беспокойством. Что такого случилось в доме Радима? Добронега отлучалась два раза. Один раз с Альгидрасом за ширму, второй – в сени позвать девочку. Но после ее возвращения я не заметила никаких перемен. Впрочем, я была настолько зла на этого мальчишку, что вполне могла что-то пропустить. При всех разговорах Златы и Добронеги я присутствовала, но ничего настораживающего в них не было. Обычные разговоры: немножко о Радиме, немножко о каких-то травах, пара слов об Альгидрасе, который, к слову сказать, будто растворился где-то во дворе Радимира. Во всяком случае, больше я его так и не увидела. И еще Злата упомянула, что приезжает ее отец. Вот, кажется, и все. Что же тогда так встревожило Добронегу? Рана Альгидраса?

– Все в порядке? – спросила я осторожно, когда Добронега, споткнувшись, едва не выронила из рук корзинку с какими-то горшками, переданными Златой.

– Да-да! – ответила Добронега, на мой взгляд, слишком поспешно, что заставило меня заволноваться всерьез.

Я так задумалась о причинах столь странных перемен, что едва не вошла следом за Добронегой во двор через переднюю калитку. Чудом успела очнуться и, придумав какой-то предлог, побрела в обход.

Едва я настроилась на серьезный