Обратники - Наташа Эвс

После моих слов Мия вся сжалась и поникла. Она словно старалась вытащить себя из этого состояния, но время от времени погружалась снова. Хотелось броситься к ней и обнять, заверить, что я ее никогда не оставлю, что при любой ситуации буду рядом, но такое поведение моя напарница вряд ли оценит. Наверное.

— Зачем ты это сделала? Зачем создала вакуум? Ты чуть не погибла, — все же вырвалось у меня.

— Мне этого хотелось, поверь.

— А я чувствовал тебя, твою боль, твой душевный крик, но не мог понять откуда это. С самого Нью-Йорка ощущал тревожную волну, потом бегал по берегу, искал… А ты закрыла себя. Я чуть не опоздал.

Мия подняла синие глаза, сила которых на меня уже действовала иначе.

— Я не хочу становиться матерью новых сосудов, — глухо произнесла она. — Ты понимаешь, что это значит? Я должна отпустить своего пленника, потому что он не смирится с другими. А если он выйдет, будет новая беда, потому что он сильнее Самаэля. Мой демон — разрушитель. И что сделает он — непредсказуемо. На земле может начаться война темных, тогда людям здесь будет делать нечего.

Я был шокирован.

— В таком случае, нам лучше поторопиться.

— Он чувствует перемены, которые грядут, чувствует Самаэля и становится агрессивнее. Я стала бояться его, Марк. Это очень плохо, как только он это поймет, я проиграю.

Пересев ближе, я протянул руку и коснулся бледной тонкой ладошки.

— Мы успеем. Я не оставлю тебя.

Мия замолчала и снова сжалась. Мне показалось, что ей действительно тяжело со мной разговаривать. Но уйти сейчас было выше моих сил. Сначала я молчал, тихо присутствуя рядом, а потом все же спросил:

— Ты поцеловала меня. Почему?

Раскрыв ладонь, Мия посмотрела на кролика, будто проверяя его наличие, затем сжала пальцы и подняла взгляд.

— Это способ доверия. Благодарность. Твое волнение вышло за рамки нашего присутствия.

— И все?

— Да, Марк. Это все.

— Хорошо, не переживай. Просто спросил, все нормально. Это ничего не меняет.

— Ты прав, это ничего не меняет. Когда отец проиграл меня уже не в первый раз, эти люди закрыли меня в страшном месте. Они считали себя моими хозяевами, но могли влиять только на мое тело, душа им была недоступна. Проигрыш отца передавал меня из рук в руки взрослых мужчин. Мне было очень плохо. После смерти мамы один человек научил меня сдерживать темноту, что внутри, а потом рассказал про таких же, как он, в Ольборге. Когда мне удалось сбежать, я уехала в Данию. И тогда пришлось уверить себя, что те страшные люди ничего не меняют. Я отдаю свою жизнь добровольному заключению. Это существование в рабстве с темным, в обоюдном рабстве. Сосуд, которым я стала после тех хозяев, уже не имел значения, не имел ценности. Но имел цель. Этой целью я живу по сей день.

Зачем я заговорил об этом… Боже, кто меня дергал за язык… Эта хрупкая девочка по моей вине пережила сейчас тот ужас снова. Сколько же в ней силы. Сколько мужества лежит на ее плечах. Я не пережил и малой крупицы того, что перенесла она. Невероятная сила в слабости.

— Пожалуйста, прости меня. — Я склонился и поцеловал нежные ладошки. — Ты имеешь ценность для меня, ты имеешь огромное значение для всех. Сожалею, что завел такую тему, мне очень жаль. Но это от незнания твоей жизни, обещаю, больше не потревожу тебя.

Мия неожиданно улыбнулась, что было совершенно ей несвойственно.

— Рядом с тобой я чувствую себя лучше, — тихо добавила она. — Это мое признание тебе.

Словно бурлящая волна счастья ворвалась в мое сердце. Я чуть не вскочил от радости, еле сдержавшись от излишних эмоций. Я ей нужен. Пусть в таком качестве. Она принимает меня. Принимает…

— Мия, ты… Ты не представляешь, что сделала для меня сейчас.

— Поверь, Марк, я бы хотела дать тебе больше…

— Ничего не говори, — остановил я, опасаясь, что разговор уйдет в русло о нашей поврежденности, и все будет испорчено. — Мне важно просто быть с тобой рядом.

Мы перестали говорить и просидели так долгое время. Молчание не угнетало меня, потому что это были редкие минуты какой-то тихой радости.

Всю ночь я не спал. В моей голове кружился рой мыслей: как сделать правильный шаг, какую очередность действий выбрать, когда начать. Теперь все зависит от меня. От того, насколько верный план я составлю, и мне очень страшно ошибиться. Но самой главной мыслью было чувство, которое укоренилось во мне. Совсем недавно я был уверен, что не способен испытывать ничего подобного к кому бы то ни было, и вот теперь все иначе. Мия. Она меняет меня. Во мне что-то изменилось, и это растет внутри и пускает крепкие корни.

Зачем это мне? Откуда пришло? И как подобное может быть с таким как я? Сначала это мучило меня, пугало неизвестностью, но странное чувство оказалось очень сильным, не похожим ни на что другое. Все, что было для меня известным до этого, не могло сравниться с ним. У него другая природа, корень, что питает этот росток, совершенно могущественный. Я не знаю, как реагировать на поражение таким чувством, но сердце подсказывает принять его.

И я с радостью принимаю.

На следующий день я собрал ребят на берегу и с помощью Леона покрыл нас плотным щитом.

— Друзья, с этого дня начинается отсчет. Ваш отпуск послужит первым шагом к победе. Я открываю план, но пока не всем, а только Леону. Он сможет скрыть мысли от моего брата, иначе, никто никуда не поедет. Как только вы прибудете на материк, Леон раскроет один из пунктов, пожалуйста, действуйте согласно плану без лишних вопросов.

После своей речи я отпустил щит и накрыл только нас с Леоном.

— Ваша задача снять наличные с карт. Не стесняйтесь, у вас отпуск, вы можете погулять на широкую ногу, но это для фикции. Затем там же, на месте прибытия, покупаешь мобильный телефон с сим-картой, записываешь номер на бумагу и прячешь ее в синюю трубу у фонтана на площади. Стефания увидит и покажет место. Далее, заселяетесь в ближайший к площади хостел, у его входа фигура орла, и ждете связи.

— Понял, — кивнул Леон.

Наблюдая за нами, Ян покачал головой и улыбнулся:

— Чувствую, этот отпуск я запомню навсегда.

— А так сидел бы на своей ферме и крутил овцам хвосты, — заметила