Чужая душа — товар штучный - Zutae

Лейла подошла, села рядом, молча положила голову ему на плечо. Он обнял её, чувствуя, как её дыхание становится ровнее, и в этом молчании было больше утешения, чем в любых словах.

Остаток пути прошёл без происшествий. Ещё три дня они ехали по пустыне, минуя сухие русла рек, барханы, обглоданные скелеты верблюдов и редкие караваны, которые тянулись с юга на север. Наим, проводник, которого дал шейх, оказался молчаливым, но знающим — он вёл их короткими тропами, где не было ни разбойников, ни магических аномалий.

— Твоя сила — сказал он однажды, когда они остановились на ночлег, — привлекает тех, кто питается маной. Демоны, гули, даже некоторые шаманы. Будь осторожен в Каире. Там много сильных магов, и не все они дружелюбны.

— Я знаю, — ответил Али. — Но у меня нет выбора.

По вечерам Али тренировал отряд. Учил Варга чувствовать ментальные атаки, ставил с Хакимом круги стабилизации, отрабатывал с Усамой стрельбу по движущимся целям, которые сам поднимал телекинезом. Тарик учился бить копьём на поражение, не целясь, — на интуиции.

— В бою не будет времени прицеливаться, — говорил Али. — Ты должен чувствовать врага. Как чувствует его Варг. Как чувствует его Лейла.

Лейла по ночам рассказывала ему о звёздах.

— Вон та, красная, — указывала она на яркую точку над горизонтом, — звезда войны. Она горела ярко перед битвой при Ак-Сарае. А сейчас… сейчас она мерцает. Значит, скоро новый бой.

— Мы готовы, — сказал Али, хотя внутри него всё ещё жил страх. Не тот, от которого бегут, а тот, который заставляет собраться, сжать волю в кулак и идти вперёд.

На пятый день они увидели вдали зелень. Сначала — просто марево, миражи, которые Али научился отличать от настоящих оазисов. Но потом запах — влажный, свежий, несущий соль и цветы, — ударил в ноздри, и он понял: Каир близко.

— Ещё полдня, — сказал Наим, указывая на горизонт. — Вон там, за теми холмами, — город.

Али пришпорил коня.

Город встретил их шумом и суетой.

Али ожидал увидеть что-то похожее на Сарандию — розовый камень, узкие улочки, минареты. Но Каир был другим. Он был огромен, как море, и так же многолик. Улицы здесь были шире, дома выше, и между ними, на верёвках, натянутых с крыши на крышу, сушилось бельё, висели клетки с птицами и даже, в одном месте, маленький ковёр-самолёт, привязанный к балкону.

В воздухе пахло шафраном, корицей, жареным мясом, верблюжьим навозом и… морем. До Красного моря было ещё далеко, но ветер уже нёс соль, и Али ловил этот запах, как напоминание о том, что мир не ограничивается пустыней.

Толпа кишела. Арабы в белых чалмах, эльфы в зелёных плащах, джинны с огненными глазами (их здесь было больше, чем в Сарандии), наёмники со всех концов света, торговцы, нищие, маги. Али чувствовал ауры — много сильных, третьего-четвёртого ранга, и несколько — выше пятого, от которых по спине бежали мурашки.

— Дворец султана в центре, — сказал Наим, указывая на высокие стены, видневшиеся за крышами. — Там нас ждут.

Дворец Салах ад-Дина стоял в окружении садов с вечной весной — магия флористов заставляла цвести розы даже в сухой сезон. Фонтаны били ароматной водой, и в тени пальм отдыхали советники в богатых халатах. Стража у ворот — не обычные воины, а маги в лёгких доспехах, с амулетами на груди, — проверила грамоты, кивнула и пропустила отряд.

Внутренний двор был выложен мраморными плитами, на которых играли блики от бассейна с золотыми рыбками. В центре, под шёлковым навесом, стоял трон из чёрного дерева, инкрустированный слоновой костью. На троне сидел человек.

Салах ад-Дин был невысок, худощав, с бородой, в которой уже серебрилась седина, и глазами, которые смотрели устало, но цепко. Его аура — седьмой ранг — чувствовалась даже сквозь защитные амулеты, которые носили телохранители. Он не давил, как аль-Гураб, не пытался подавить. Он просто был, и этого хватало, чтобы понять: перед ним не просто правитель, а воин, прошедший не одну войну.

— Али ибн-Ибрагим, — произнёс он, и голос его был тих, но каждое слово отдавалось в груди. — Аль-Гураб писал о тебе. Говорил, что ты выжил там, где другие пали. Что ты сражался с Чингизидами и видел Субудая.

— Да, повелитель, — ответил Али, низко кланяясь. — Я был в Ак-Сарае. И потерял там друзей.

— Война не щадит никого, — султан помолчал, потом добавил: — Расскажи мне о Субудае. Что ты видел? Что он может?

Али рассказал. Коротко, без лишних слов — о синем пламени, о давящей ауре, о том, как аль-Гураб сражался с ним и как они разошлись, не победив друг друга. Султан слушал, не перебивая, и в его глазах росла тревога.

— Ричард, — сказал он, когда Али закончил, — сильнее Субудая. Его магия «Воля и Слово» пробивает любую защиту. Тамплиеры — элитные маги пятого-шестого рангов. Они жгут наши земли, убивают наших людей. И теперь у них появился артефакт, который может переломить ход войны.

— Ключ Соломона?

— Да. Он хранится в замке тамплиеров, на побережье. Если мы сможем достать его, мы получим доступ к древней магии, которая была утеряна тысячи лет назад. Магии атлантов.

— Я знаю, — сказал Али. — Я пришёл, чтобы найти его.

Султан поднялся, прошёлся по залу.

— Я даю тебе звание эмира разведки. Твой отряд действует самостоятельно. Вам придадут проводника — человека, который знает пустыню и земли крестоносцев.

Он кивнул, и из тени вышел невысокий, жилистый мужчина в бедуинском плаще. Лицо его было обветрено, глаза — цепкие, как у хищника. На поясе висели два кинжала и амулет из верблюжьей кости.

— Азиз, — представился он. — Буду вашим проводником.

— Ты маг? — спросил Варг, принюхиваясь.

— Второй ранг. Пустынная магия: песок, маскировка, поиск воды. В пустыне я ценнее любого боевого мага.

Он посмотрел на Али с интересом.

— Твоя прана пахнет древностью. Я знаю этот запах. Будь осторожен — в пустыне есть твари, которые охотятся на таких, как ты.

Али достал из кармана осколок чёрного камня — тот, что остался от амулета демонов. Азиз взглянул на него и побледнел.

— Кровь земли, — сказал он. —