Серебряная Элита - Дани Франсис

первое место. Как ни любит он флиртовать, но отвлекаться себе не позволяет, а последние секции у нас были очень напряженными и требовали полной сосредоточенности на учебе.

Сегодня же Кейн сосредоточен на мне.

– Знаешь, о чем я думаю? – Подождав, пока Лидди и Лэш уйдут вперед, он наклоняется и шепчет мне на ухо: – Почему бы нам не развернуться и не пойти назад в казарму? Там сейчас пусто…

Неделю или две назад, быть может, я бы согласилась. Но теперь…

Теперь знаю, каково таять в объятиях Кросса. Слышать его стоны.

И с сожалением качаю головой, радуясь тому, что Кейн не умеет читать мысли. В мыслях у меня сейчас полный бардак.

– У нас завтра тест. Не могу позволить себе отвлекаться.

Кейн облизывает губы, затем кивает:

– Да, это верно.

Я рада, что он так легко оставил эту тему, хоть и спрашиваю себя, какую отговорку придумаю в следующий раз. Не могу сказать ему, что сплю с Кроссом, – и уж конечно, не стану признаваться, что ни о ком, кроме нашего капитана, не думаю! Что это платье надела ради Кросса. Что…

Вина комом встает в горле и грозит пережать дыхание, когда вдруг понимаю то, что совсем упустила из виду.

Я забыла, зачем я здесь.

Что я делаю? Это же не моя жизнь! С какой стати я, нацепив откровенное платье, что-то праздную вместе с примами? Черт побери, я даже еще не прошла в Элиту! А ведь цель в этом. Не в том, чтобы пить виски и тусоваться с друзьями.

Эти люди мне не друзья.

Они не мой народ. Я не одна из них.

Это не моя жизнь.

Застываю посреди дороги. Потом трогаю Кейна за руку, бормочу: «Мне надо в туалет», разворачиваюсь и, стуча каблуками изящных серебристых босоножек, почти бегу назад, в казармы.

Мне здесь не место.

Но на полпути по коридору вижу его.

Он идет с Фордом и одним из тех мужчин, что допрашивали меня в железнодорожном вагоне. Со Здоровяком. Тот равнодушно скользит по мне взглядом, словно видит в первый раз, – как будто и не он всего пять дней назад бил меня кулаком по лицу.

Платье на мне не оставляет простора воображению. И Кросс, несомненно, это замечает.

Что-то говорит Форду и Здоровяку, и те идут дальше без него. Форд, проходя мимо меня, ухмыляется. Мы с Кроссом остаемся в полутемном коридоре вдвоем.

«Иди дальше», – приказывает голос в голове.

Пять секунд назад я твердо решила, что мне здесь не место. Что я прыгнула выше головы, запуталась и потеряла из виду свою миссию.

Свою реальную жизнь.

Но стоило встретиться взглядом с его пронзительными голубыми глазами – и я застыла на месте.

Он смотрит на меня и слегка улыбается:

– Для меня так оделась?

– Да, – признаюсь я, хоть и ненавижу себя за это.

– Уже уходишь?

Я киваю.

А потом качаю головой.

Улыбка становится шире, освещает и смягчает его лицо.

– Так уходишь или остаешься, Голубка?

Вместо ответа кладу ладонь ему на грудь и толкаю назад. Кросс улыбается еще шире. И – что для него очень нетипично – повинуется. Мы пятимся по коридору, сворачиваем за угол и прячемся за одной из бетонных колонн.

Здесь он схватил меня в первый раз, когда я пришла посмотреть на поединки. Здесь дразнил. Сказал: я так его хочу, что он чувствует вкус моего желания.

Теперь и я его почувствовала. Это вкус его губ. Хочу ощутить его снова.

В конце концов, если сделать это еще раз, мир не рухнет, верно?

Он обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе.

Пытаюсь сохранить самообладание, хоть кровь во мне кипит от страсти. Невозможно отрицать: одно его прикосновение зажигает во мне огонь. Все в моем существе, до самой сокровенной его глубины, содрогается и трепещет в предвкушении.

– Хочу тебя! – рычит он мне на ухо.

– Знаю.

Он смеется, от этого хрипловатого смеха по мне словно пробегает электрический ток.

– Скажи, что тоже этого хочешь!

Вместо ответа обвиваю его шею руками и притягиваю к себе его голову. Он накрывает мои губы своими с такой силой, что у меня перехватывает дыхание. Я ахаю – и он, воспользовавшись этим, проникает в щель между моими приоткрытыми губами языком. Кончиком дразнит мой язык, и у меня вырывается стон.

– Ах, Голубка, как мне нравится, когда ты стонешь!

Он обхватывает ладонями мой зад и приподнимает. Я обвиваю ногами его талию, он двигает бедрами мне навстречу, и я снова испускаю стон. Чувствую каждый дюйм его тела. Он мог бы взять меня прямо здесь – черт, мог бы взять меня на глазах у всех, пусть! Я так его хочу, что все остальное неважно. Вцепляюсь в него, целую с такой жадностью, что кружится голова. Что за безумие!

Когда он наконец отстраняется, оба мы тяжело дышим.

– Придешь сегодня ко мне?

Я киваю. Хочу его так… даже не думала, что можно так хотеть мужчину!

– Кросс!

По коридору проносится его имя. Чей-то голос зовет его.

Оба мы хмуримся. Вдруг понимаем, как тут тихо. Ни музыки, ни смеха вокруг импровизированной арены.

Слышно только:

– Кросс! Где ты, Кросс?

Кросс отпускает меня. Губы у него распухли от поцелуев, но я вижу, что мысленно он уже не со мной. Нахмурившись, он идет вперед по коридору.

Я спешу следом. Кросс идет широким решительным шагом. Не успев добежать до главного зала, я теряю его из виду. Проталкиваюсь через странно притихшую толпу. Добравшись до края ямы, смотрю вниз.

И вижу Роу.

Он сияет при виде Кросса, который выходит из толпы в нескольких футах от меня.

– Вот наконец и ты, капитан! – Сарказм сочится из каждого слова, особенно из слова «капитан». Кажется, Роу под чем-то. Впрочем, он всегда под чем-то.

Кросс не отвечает. Молча смотрит вниз, на своего младшего брата, и ждет.

– Я вызываю тебя на бой! – громко объявляет Роу.

– Да неужели? – насмешливо отвечает Кросс.

В зале мертвое молчание. Вокруг напряженные, недоумевающие лица.

А вот я понимаю, что происходит.

Роу хочет отплатить брату за то, что не попал в Элиту.

– Давненько мы не мерились силами. С детства, можно сказать.

– Может, лучше пусть наша вражда в детстве и останется? – ровным голосом спрашивает Кросс.

– Не-а. И без того мы слишком долго ждали! – Глаза у Роу вспыхивают, и вдруг он обращается к толпе. – Ну что же вы! – восклицает он, обводя зал широким жестом. – Давайте, поддержите капитана Серебряного Блока!

Никто не произносит ни слова. Все ощущают