Серебряная Элита - Дани Франсис

Брайс.

Эту новость я встречаю с облегчением. Справиться с Брайс будет несложно. Не сомневаюсь, я быстро заставлю ее запросить пощады. Брайс тоже это понимает – когда слышит свое имя рядом с моим, на лице у нее читается уныние.

Нас отправляют в комнату номер три и приказывают идти прямо туда, не дослушав, как разбивают на пары остальных. Мы с Брайс молча идем по коридору. Войдя в комнату три, видим, что она совершенно пуста. Ни мебели, ни окон. Только зеркало на стене – должно быть, такое же, какие используются в комнатах для допросов.

И на бетонном полу два ножа.

Интересно, с кем в паре Кейн? Надеюсь, что с Энсоном – и что он перережет этому ублюдку глотку!

Вдруг дверь за нами захлопывается. Слышен писк электронного замка.

Брайс поднимает глаза к камере, мигающей в углу между потолком и стеной. Изучает зеркало. С несчастным видом подходит ко мне и шепчет на ухо:

– Пожалуйста, дай мне выиграть!

Жаль ее, но я отвечаю:

– Ты же знаешь, не могу.

У меня есть задача – попасть в Элиту. Моя главная… нет, единственная цель. И потом, обе мы понимаем, что в элитном отряде эта девушка и минуты не продержится. Уровень у нее не тот.

Она сжимает губы:

– Что ж, тогда, наверное, придется драться.

– Видимо, да.

Несколько секунд мы смотрим друг на дружку. И, надо признать, она застает меня врасплох, когда, как молния, бросается вперед, хватает один нож, а второй отшвыривает ногой.

Я прыгаю за отлетевшим ножом и успеваю сжать холодную рукоять как раз в тот миг, когда Брайс атакует. Уклоняюсь от удара – но она движется быстро и решительно. Рассекает воздух, затем разворачивается, защищаясь от моего ножа. Я хватаю ее за запястье и тяну к себе, а свободным кулаком бью под подбородок. Голова Брайс запрокидывается назад, однако нож она не выпускает.

– Сука! – шипит она. И снова бросается вперед.

Но прежде чем нож вонзается в мою плоть, я ставлю ей подножку и обе мы, сцепившись, валимся на пол. Ее лезвие свистит у самого моего уха. Я чертыхаюсь, чувствуя укол в шею. Все-таки она меня порезала! Бью ее локтем в горло, она давится и кашляет.

Такой жестокой схватки я не ожидала.

И с кем же? С Брайс!

С яростным воплем бью ее рукоятью ножа в лицо. Я не хочу использовать лезвие. Не хочу ее ранить. Но есть у меня неприятное чувство, что просто так эта девчонка не сдастся. Только не теперь, когда по ту сторону зеркала сидит ее отец.

Тяжело дыша, наваливаюсь на нее, коленом пригвождаю к полу руку с ножом. Она бросает отчаянный взгляд в сторону зеркала.

– Сдавайся! – прошу я.

Однако Брайс не сдается. Сколько в ней злости и упорства! Куда больше, чем во время наших тренировочных спаррингов. Видимо, мысль, что на нее смотрит отец, придает ей сил и ярости.

Я отвлекаюсь лишь на миг, но ей этого хватает. Вдруг она оказывается верхом на мне, бьет кулаками по лицу. Скула взрывается болью. Потом хватает за руку с ножом и бьет об пол – раз, другой, так сильно, что я инстинктивно разжимаю пальцы, и нож со звоном летит через всю комнату.

Брайс издает победный вопль, но в этот миг мне удается вывернуться из-под нее, откатиться прочь и поползти к ножу. Я его уже почти достала, как вдруг плечо вспарывает острая, жаркая боль. Она меня полоснула! Дрянь чертова! Из глубокого пореза на плече хлещет кровь. А Брайс снова прыгает на меня и садится верхом.

– Сдавайся! – свирепо рычит она.

– Ни за что! – хриплю я.

Она плюет мне в лицо.

– Рен, я по доброй воле отсюда не уйду! Мне нужна Элита – или смерть!

Похоже, она не блефует. В самом деле скорее умрет, чем навлечет позор на своего отца. Она готова драться насмерть.

Но я тоже не могу отступить. Мне нужно попасть в Элиту. Ради Джима. Ради мести тем, кто его убил. Ради того, чтобы разрушить тиранию изнутри.

«Ты готова умереть в этой комнате?»

Мама – ради других Измененных – готова была умереть. А я? Быть может, и мне стоит испытать свою решимость, сразившись не на жизнь, а на смерть?

Прилив адреналина помогает мне сбросить Брайс с себя и распластать на полу. Надо, чтобы она сдалась. Каким-то образом заставить ее сдаться. Брайс меня уже порезала – теперь и я втыкаю нож ей в бедро, исторгая из ее глотки сдавленный крик.

– Сдавайся! – прошу я.

– Нет!

Она пытается воткнуть нож мне в горло, но я уклоняюсь. Выдергиваю лезвие из ее ноги, смотрю на нее с мольбой. Пол под нами в крови. Всюду кровь.

– Прошу, Брайс, сдайся по-хорошему!

Дыхание вырывается из ее груди короткими, рваными толчками. Я вдруг замечаю, что выглядит она не очень. С лица ушли все краски, Брайс белее стены.

В этот миг я осознаю, что нанесла ей глубокую рану. Кровь хлещет из ноги струей, как вода из крана. Брайс все еще бьется подо мной, но с каждой секундой слабее, силы ее покидают, глаза закрываются.

– Брайс!

Бью ее по щеке.

– Брайс!

Глаза закрыты. Под нами растекается кровавая лужа.

От ужаса у меня сжимается горло. Я повредила ей бедренную артерию.

Никогда не видела, чтобы человек так быстро истек кровью.

Отчаянно втягиваю в себя воздух, сердце бешено стучит о ребра. Сползаю с Брайс и ковыляю прочь, оставив ее посреди комнаты – мертвой.

Глава 37

Вся в крови, я вываливаюсь в коридор.

В голове туман.

У соседней двери ждет Кейн. Мой вид его потрясает.

– Рен! Что случилось? Ты цела?

– Я убила Брайс.

Грудь тяжело, неровно вздымается. Реальность того, что только что произошло, обрушивается на меня, словно приливная волна.

А затем появляются слезы.

Без единого слова Кейн обнимает меня, прижимает к себе, и я, рухнув ему на грудь, содрогаюсь в беззвучных рыданиях.

– Она не хотела сдаваться. Я решила ее ранить и случайно повредила артерию, – говорю я хрипло, дрожа всем телом.

Он держит меня еще крепче, одной рукой гладит по голове:

– Все хорошо. Все нормально.

– Я… я не хотела… просто пыталась ее остановить…

– Все нормально, – повторяет он. – Ты защищалась. Делала то, что нужно.

Его слова не приносят утешения. То непоправимое, что я совершила, давит на грудь неподъемной тяжестью; не могу