Серебряная Элита - Дани Франсис

говорить, не могу дышать, ловлю губами воздух – и эта сокрушительная боль, стыд, вина увеличиваются десятикратно, когда открывается дверь и к нам выходит чужой человек. Отец Брайс.

Боже, ее отец!

Наши взгляды встречаются, и по мне волной проходит страх. На руках у меня кровь его дочери. Он ее видит.

Однако, к величайшему моему изумлению, отец Брайс не обвиняет меня ни взглядом, ни словами. Просто кивает, словно говоря: «Хорошая работа!» – и молча проходит мимо двери, где лежит недвижное мертвое тело его дочери.

Я тяжело выдыхаю и снова приваливаюсь к Кейну. Я опустошена. Сломлена.

– Все будет хорошо, – он по-прежнему гладит меня по голове, мягко и успокаивающе. – Обещаю.

– Сатлер! Дарлингтон!

По коридору разносится резкий голос Кросса.

Мы с Кейном отскакиваем друг от друга. Ноги у меня дрожат, но я поворачиваюсь и в конце коридора вижу Кросса. С бесстрастным лицом он осматривает меня с ног до головы, вглядывается в кровь, затем переводит взгляд на Кейна.

– Сатлер, свободен. Тебя ждет новая квартира.

Кейн не спешит меня покидать, но я коротко киваю, и он уходит, оставив меня с Кроссом вдвоем. Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот взорвется.

– У тебя не было выбора, – помолчав, говорит Кросс. Голос его звучит холодно, бесстрастно. – Или ты ее, или она тебя.

– Пошел ты!

– Она бы не сдалась.

– Пошел ты! – повторяю я и сглатываю слезы. Не хочу, не буду рыдать перед ним! – Я могу быть свободна?

– Сначала загляни в медблок. Пусть тебя заштопают. – Он кивает на глубокий порез у меня на плече.

– Кровь уже остановилась, – бормочу я.

– Пусть там посмотрят, – отвечает он тоном, не предполагающим возражений. – Отведи ее в медблок.

Я понимаю, что он обращается к кому-то у меня за спиной. Обернувшись, вижу, что к нам подходит Тайлер Страк.

Не слушая моих возражений, она конвоирует меня в здание медблока. Перед дверью останавливается, берет меня за руку. В глазах ее читается сострадание.

– Дарлингтон, она бы не сдалась. Она не могла подвести отца.

– Да, знаю, – без выражения отвечаю я. – Но от этого не легче. Кто-нибудь еще погиб сегодня?

Она качает головой:

– Нет, все сдались.

– Круто. Выходит, я единственная убийца в команде.

Прохожу мимо нее в медблок, здесь медсестра промывает мне порезы на руке и на шее, смазывает регенерирующей мазью и отпускает, даже не перевязав.

В казарме я сразу иду в душевую, хоть медсестра и предупредила, что раны нельзя мочить не меньше часа. Плевать. Мне нужно смыть кровь. И стыд. Сбрасываю одежду, врываюсь в ближайшую кабинку, включаю душ на полную мощность. Стою под горячей водой и смотрю, как стекает с моего тела в слив грязно-розовая водица.

Почему она не сдалась?

Брайс, мать твою, почему ты не сдалась?!

«А почему не сдалась ты?» – спрашивает меня внутренний голос, жесткий и безжалостный.

И он прав.

В чем винить мертвую?

Это я сделала. Я выбрала ее убить. Можно было послать Элиту ко всем чертям и закончить бой. Можно было дать Брайс победить. Но я этого не сделала. Я ничем ее не лучше. Такое же ничтожество.

Прислоняюсь голой спиной к кафельной стене, вновь переживая свое поражение. Затем открываю тропу, связываюсь с Адриенной и, едва она отвечает, перехожу сразу к делу:

– Я в Серебряной Элите.

– Замечательно. Будем на связи.

Вот и все.

Замечательно. Будем на связи.

Две фразы из четырех слов. Жизнь человека – за четыре слова. Жизнь девушки, самым страшным преступлением которой было то, что она старалась угодить отцу. Да, Брайс временами сильно раздражала. Невозможно было смотреть, как она задирает нос, и слушать, как хвастается своим высокопоставленным папочкой. Но что с того? Смерти она не заслуживала.

Выключаю воду и одеваюсь возле шкафчиков. На мини-комме у меня новое распоряжение: собрать вещи и явиться в такое-то здание на базе.

В спальне у моей кровати ждет Кейн. При виде меня его взгляд теплеет.

– Ну как ты, пастушка? В норме?

– Пока нет. Но все будет нормально… со временем.

Он смотрит, как я застегиваю сумку.

– Снаружи ждет грузовик, он отвезет нас на новые квартиры. Я решил не уезжать без тебя.

– Спасибо.

Секунду поколебавшись, он заключает меня в объятия. С моей стороны колебаний нет: обнимаю его за пояс, прижимаюсь щекой к мускулистой груди.

– Я не хотела ее убивать, – говорю я глухо, уткнувшись ему в грудь.

– Знаю, – он гладит меня по спине. – Все мы делаем много такого, чего не хотим.

– Ты знаешь, кто еще прошел в Элиту?

– Хм… да уж знаю! – Подняв голову, вижу его недовольную гримасу. – Кесс. И Энсон.

Ну кто бы сомневался!

– Джонс. Мы с тобой, как ты понимаешь. А шестая – девушка из Красного Взвода.

Он выпускает меня из объятий.

– Ладно, пошли знакомиться с нашим новым домом.

_______

Рядовые служащие Серебряного Блока живут в трехэтажном здании на другом конце базы. Я – на первом этаже, Кейн – на третьем. Внизу мы прощаемся, и Кейн говорит: увидимся вечером в столовой. Я отвечаю, что, наверное, не буду ужинать. Когда тыкаешь человека ножом в бедренную артерию и он у тебя на глазах истекает кровью, от этого как-то пропадает аппетит.

Осматриваю новую квартиру. Пожалуй, она мне нравится. Здесь есть спальня, маленькая гостиная, отдельный санузел. Кровать двойная – куда удобнее, чем в казарме. В гостиной стоит уютное с виду кресло. А в стенном шкафу в спальне, на вешалках, множество разной одежды. Не только форменной – хотя здесь висят несколько новеньких комплектов с одинокой звездой на рукаве, сообщающей миру, что я уже не курсант, а рядовая. Но еще нахожу здесь несколько простых хлопчатобумажных платьев, свитера, пару джинсов. В двух нижних ящиках – носки, лифчики, трусы, пижамы. Не знаю, кто подбирал одежду, но, переодеваясь в майку-безрукавку и свободные штаны, от души его благодарю.

Едва успеваю распаковать свои скудные пожитки, как слышится стук в дверь.

Открываю – и на пороге вижу Кросса.

Молча впускаю его внутрь.

– Не хочешь меня снова послать куда подальше? – спрашивает он.

Я мотаю головой.

– И не скажешь, что мы договорились с этим покончить?

Снова мотаю головой.

– Вот и хорошо.

Решительным шагом входит в комнату – мне приходится отступить в глубь гостиной, к небольшому письменному столу. Кросс возвышается надо мной, как башня. Подхватывает меня и сажает на стол. Несколько секунд молча любуется: взгляд его с теплой лаской скользит по моему телу, задерживается на груди без лифчика, обтянутой тонким топиком.

Длинными пальцами Кросс подцепляет резинку моих штанов, медленно тянет вниз.