Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко

Масальскую кто-то пытается грохнуть, это очевидно. Богатая тетка, старая, мерзкая. Достала всех по самые гланды, да еще и деньгами не делится. Такую не грохнуть — это ж себя не любить. Желающие, наверное, в очередь выстраиваются. Номерки на ладонях пишут.

А если Масальскую пытаются грохнуть… нужно сидеть тихо. Очень тихо. Потому как человек, организовавший покушение на Масальскую, троих малолетних придурков по асфальту размажет.

И ничего этого не будет. Ни торопливых поцелуев по утрам, ни болтовни о работе, ни чаепитий под яблоней. Ни-че-го. Нормальная жизнь закончится, толком и не начавшись.

Господи. Ну какого хрена Яська в это впуталась. Зачем полезла под гребаную кровать? Почему просто не отошла в сторону, это же несложно, это так просто, мать твою!

Почему, почему.

Потому что Яська.

Наверное, ее можно переубедить. Объяснить, удержать, напугать, черт побери. Потому что сейчас нужно бояться! Потому что жизнь нихрена не ромашковое поле, и то, что они всего лишь восемнадцатилетние сопляки — вовсе не повод для гуманизма. Наоборот. Беспомощность привлекает хищников — а они совершенно беспомощны.

Если поставить Яську перед выбором: семья — ну да, у них тут семья, и какая, блядь, разница, из кого она состоит⁈ Если поставить Яську перед выбором: семья или посторонняя малоприятная тетка… Конечно же, Яська выберет семью. И всю жизнь будет винить себя. Всю жизнь будет думать, что позволила убить человека. Это же Яська, черт побери. Она вот такая.

Была бы другая — не села бы два года назад к Лесю за столик.

— Я могу позвонить в Отдел контроля за противоправным использованием магии, — голос у Яськи сел до шепота. — Просто позвонить. И рассказать. Они ведь обязаны проверять такую информацию.

— Это маленький городок, — так же тихо ответил Збышек. — Ты думаешь, здесь есть полноценное отделение ОКИМП? В лучшем случае пара человек. Сидят в кабинете где-нибудь в городской управе. Но вероятнее всего — в головном отделении полиции. Это смежные структуры, их логично под одной крышей объединить.

— А майор, который ко мне подходил — заместитель начальника, — продолжил мысль Лесь. — Полагаешь, он не узнает о твоем заявлении?

— Значит, нужно подать жалобу и на майора!

— Кому? Его начальнику? Ты правда думаешь, что он не в курсе? — скривился в неприятной улыбке Збышек. — Серьезно?

— Да! Серьезно! — вдруг гневно выпрямилась Яська. — Это же полиция! Я не дура, я понимаю, что там есть коррупция. Но не могут же все коррупционерами быть!

— А как же, — фыркнул Лесь. — Конечно, не могут. Особенно начальники. Уж они-то совсем не могут. Начальникам погоны исключительно за честность и принципиальность выдают.

— Значит, напишем в прокуратуру! Или в сейм! Или… пану президенту!

— Или господу богу. В костеле положим записочку под распятие. Уж он точно поможет, — Лесь чувствовал, что его несет, но остановиться не мог.

— Но мы же не можем позволить, чтобы убили человека!

О да. Мы можем позволить, чтобы убили нас.

Яська снова начала плакать, тяжело и безнадежно всхлипывая. Лесь переглянулся со Збышеком.

Ну… Насчет убили — это преувеличение. Убийца, конечно, пытается грохнуть Масальскую — но не станет же он по улицам бегать, направо и налево проклятиями швыряясь. Это Лехва, а не дикие джунгли.

Не идиот же убийца, в самом деле.

Да и легавые не стали бы с очевидной мокрухой связываться. Одно дело — странная болезнь у старухи, и совсем другое — убийство трех человек. Чтобы в такое ввязаться, совсем без мозгов нужно быть.

Сознание Леся раздвоилось. Одна часть успокаивала, убеждала, что все будет нормально, болтала, не затыкаясь, безостановочно: бла-бла-бла-бла-бла. А вторая молчала. И пакостно ухмылялась. Потому что никаких правил в жизни нет. И случиться может все, что угодно.

Но Яська, черт побери, плакала. А если ты кого-то любишь… Ты не можешь смотреть, как этот человек плачет. Просто не можешь, и все.

— Ладно. Попробуем написать заявление в Отдел контроля, — обреченно кивнул Лесь. — По-моему, это пиздец, но мы попробуем.

Глава 37.1 Лесь. Нет ничего хуже

Злость и обида поднимались темной душной волной, но за этой волной было что-то еще, что-то важное — и Лесь изо всех сил зажмурился, смиряя ярость.

Под чернотой век тут же вспыхнула картинка: он хватает заварник, гневно орет и швыряет его в ствол яблони. Брызжут осколки, плещет на землю чай, кричит, закрывая лицо руками, Яська.

Этот воображаемый крик, испуганный, пронзительный, вывел Леся из заноса, как жесткий удар по тормозам.

Если Яська говорит о сигиле только сейчас — значит, с этим сигилем что-то не так. Иначе она бы сразу тревогу бы подняла. Но нет — Яська молчала, сомневалась, выбирала время. И сказала о сигиле только Лесю со Збышеком.

— Что за магия? — не тратя время на политесы, в лоб спросил Лесь.

— Воды. Что-то связанное с удержанием, судя по векторам. Я, конечно, не маг, просто из любопытства учебники читала… Ну, я же думала, что у меня тоже сила может проснуться, по линии отца дед был слабым водником, вот я решила немного почитать… — нервно забормотала Яська и часто-часто заморгала. Глаза у нее опасно заблестели.

Вот черт! Нет! Нет-нет-нет-нет, только не это!

— Эй, ну чего ты? — мягко накрыл ее руку ладонью Лесь. — Читала — и хорошо, что читала. Теперь разбираешься. Все нормально.

— Кто-то с водой в доме работал? — не врубился, что к чему, Збышек. — Комнату сушили, что ли? А сигил стереть забыли?

Ну да. Под кроватью. Именно там всегда сигилы и рисуют. А служанки их, конечно же, не вытирают.

— Нет. Не забыли, — рвано вздохнула Яська. Первая слеза поползла по ее щеке, и рожа у Збышека страдальчески вытянулась. Он беспомощно посмотрел на Леся, и тот обреченно пожал плечами: «ну а я что могу?». — Я думаю, что этот сигил там не случайно нарисован. Именно он вызывает болезнь. Это не болезнь почек нарушает водный обмен. Это изменения водного обмена приводят к болезни почек. Ну и всему остальному.

Теперь Яська уже плакала. Слезы тихо текли по щекам, каплями повисая на подбородке, и с этим нужно было что-то делать, немедленно, прямо сейчас делать.

Не давая себе даже шанса задуматься, Лесь присел перед Яськой на корточки.

— Ну, ну чего ты. Не надо. Все будет хорошо. Все будет хорошо, — бессмысленно повторял он, вытирая ладонями мокрое лицо. Сзади Яську обнял Збышек, Лесь видел его огромные лапищи на узких плечах, и он тоже шептал что-то успокоительное.

Но это было неправдой. Потому что хорошо уже не