Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко

Он умел превращать хреновую жизнь в обычную. Но не умел из обычной жизни сделать праздник.

Збышек водрузил тарелку в центр, совсем рядом с букетом, и пара лепестков спланировала на лепешки — лиловое на золотом, прохладное на теплом. По-хорошему, нужно было смахнуть с еды мусор, но Лесь почему-то замешкался, разглядывая эти лепестки — невесомо-изогнутые, расчерченные темно-синими нитяными прожилками.

А потом разглядывать стало нечего. Збышек цапнул верхнюю лепешку, щедро обмазал ее творожным сыром и бухнул сверху варенья. Яська разлила по чашкам заварку, добавила кипятка, и вдруг оказалось, что ужин уже начался. Лесь опустился на стул и тоже потянулся к тарелке.

Збышек рассказывал о школе, о въедливой директрисе, о детях, с которыми нужно все время что-то делать — но хрен знает, что именно. Яська охала и задавала вопросы, между делом таская из сиропа липкие ягоды клубники. В ветвях трещали скворцы, лопотали в дыхании ветра листья, пахло летом, жарой и свежескошенной травой. Лесь бездумно отхлебывал чай, почти не ощущая вкуса — время застыло золотой каплей смолы, в которой было лето, и варенье, и этот дурацкий стол под яблоней.

А потом капля сорвалась. И упала.

— Я… я ездила к Масальской, — сказала Яська. И замолчала, сосредоточенно уставившись в пустоту чашки.

Само по себе это ничего не значило. Ну ездила и ездила, что тут такого. Яська помешана на принудительном исцелении всего и вся, конечно, ей тяжело вот так взять и оставить старуху без помощи. Естественно, она будет туда заглядывать, это нормально и даже, наверное, безвредно. Ну приехала девушка к пожилой женщине, и что?

Вот только головы Яська не поднимала. И в глаза не смотрела.

А значит, что-то все-таки было. Что-то, превращающее обычную поездку в необычную.

Лесь обернулся к Збышеку. Тот хмурился — растерянно и недовольно, он тоже чувствовал какое-то «но». И тоже не понимал, какое именно.

— Мы ездили, — медленно, словно сомневаясь в собственных словах, произнес Збышек. — Я тебя отвозил. Ты отдала Масальской какую-то настойку, или отвар, или что там было.

— Да. Отдала, — Яська уставилась в чашку так внимательно, словно хотела прочитать по чаинкам будущее.

Или будущее только по кофе читают?

Или в хрустальном шаре смотрят?

Лесь вдруг поймал себя на дурацких мыслях, на перебирании бессмысленных вариантов — и понял, что надвигается проблема. Если ты хочешь спрятаться от реальности — ну, вероятно, эта реальность тебя не радует.

— Что ты сделала? — он наклонился в тщетной попытке поймать взгляд Яськи. — Ясь… Что ты сделала?

— Ничего такого. Просто отдала ей отвар, он правда от почек. Мы поговорили, потом я попрощалась, и мы поехали домой.

— Но… — приглашающе поддержал ее Збышек. Недоеденная лепешка на его тарелке истекала красным сиропом, как кровью.

— Но я заглянула ей под кровать. Случайно. То есть как будто случайно, я сумочку уронила, полезла за ней и посмотрела. А там сигил.

Яська наконец-то подняла глаза. На лице у нее странно мешались гнев, испуг и растерянность.

— А под кровать ты полезла, потому что… — тем же сдержанно-побуждающим тоном протянул Збышек. «Именно так он говорит с детьми в лагере», — некстати подумал Лесь и тряхнул головой, отгоняя ненужную мысль.

— Потому что искала следы колдовства. Я подумала, что у Масальской очень странные симптомы. Такие ни в одну болезнь нормально не укладываются. К тому же она говорила, что в доме чувствует себя хуже. Вот я и решила, что там какая-то магия, может, случайная, или кто-то ошибся, как с Тадеком, или еще что-нибудь… Не знаю, — лицо Яськи жалобно скривилось.

— И ты мне соврала, — подвел итог Збышек.

— Я не врала! Я действительно передала ей отвар!

— Но ездила ты не за этим. Значит, соврала, — Збышек откинулся на спинку стула, словно хотел отгородиться от Яськи этими дурацкими сантиметрами.

И время выбрала, когда Лесь еще на работе. Специально дернула Збышека сразу же, как тот из школы пришел — в противном случае они не успели бы до возвращения Леся.

А Лесь понятия не имел, что Яська куда-то ездила.

Ну надо же, как интересно все складывается.

Злость и обида поднимались темной душной волной, но за этой волной было что-то еще, что-то важное — и Лесь изо всех сил зажмурился, смиряя ярость.

Под чернотой век тут же вспыхнула картинка: он хватает заварник, гневно орет и швыряет его в яблоню. Брызжут осколки, плещет на землю чай, кричит, закрываясь руками, Яська.

Этот воображаемый крик, испуганный, пронзительный, вывел Леся из заноса, как жесткий удар по тормозам.

Если Яська говорит о сигиле только сейчас — значит, с этим сигилем что-то не так. Иначе она сразу тревогу бы подняла. Но нет — Яська молчала, сомневалась, выбирала время. И сказала о сигиле только Лесю со Збышеком.

— Что за магия? — не тратя время на политесы, в лоб спросил Лесь.

— Воды. Что-то связанное с удержанием, судя по векторам. Я, конечно, не маг, просто из любопытства учебник читала… Ну, я же думала, что у меня может сила проснуться, вот я решила немного почитать… — нервно забормотала Яська и часто-часто заморгала. Глаза у нее опасно заблестели.

Вот черт! Нет! Нет-нет-нет-нет, только не это!

— Эй, ну чего ты? — мягко взял ее за руку Лесь. — Читала — и хорошо, что читала. Теперь разбираешься. Все нормально.

— Кто-то с водой в доме работал? — не врубился, что к чему, Збышек. — Комнату просушивали, что ли? А сигил убрать забыли?

Ну да. Под кроватью. Именно там сигилы и рисуют. А служанки их, конечно же, не вытирают.

— Нет. Не забыли, — рвано вздохнула Яська. Первая слеза поползла по ее щеке, и рожа у Збышека страдальчески вытянулась. Он беспомощно посмотрел на Леся, и тот обреченно пожал плечами: «а я что могу?». — Я думаю, что сигил там не просто так нарисован. Это не болезнь почек нарушает водный обмен. Это изменения водного обмена приводят к болезни почек. Ну и всему остальному.

Теперь Яська уже плакала. Слезы тихо текли по щекам, каплями повисая на подбородке, и с этим нужно было что-то делать, немедленно, прямо сейчас делать.

Не давая себе даже шанса задуматься, Лесь присел перед Яськой на корточки.

— Ну, ну чего ты. Не надо. Все будет хорошо. Все будет хорошо, — бессмысленно повторял он, вытирая ладонями мокрое лицо. Сзади Яську обнял Збышек, Лесь видел его огромные лапищи на узких плечах, и он тоже шептал что-то успокоительное.

Но это было неправдой. Потому что хорошо уже не