Крадуш. Темные души - Болдырева Ольга Михайловна

Карел первым потянулся к ближайшему, почти угасшему лепестку огня. Подхватил в ладони, чуть поморщился и пояснил:

— Жжется. — И, поднеся к губам, Киар выпил божественное пламя, будто воду.

Следом свой огонек схватила Келебриэль и закинула в рот, как конфету. Кажется, даже попробовала прожевать, но часто задышала, когда ей обожгло язык.

Я медлил.

— Кериэль, давай, — поторопил Карел, — если не сейчас, то потом будет поздно! А мы и так сегодня опоздали везде, где только могли.

И тут я понял!

Подобрав горячий, словно уголь, третий лепесток пламени, я бросился к телу Оскарби. Он пока дышал, хотя жить служителю оставалось несколько мгновений. Смерть не забрала свою последнюю на сегодня жертву, словно знала заранее, как я поступлю. Будто пожалела меня и не лишила еще одного друга.

Что ж, спасибо за такой неожиданный подарок.

Да, служитель Освин не подходил под все условия ритуала, но он уже перешагнул за грань жизни. И то, что сотворил с ним Риваэль, точно противно природе.

— Ты уверен? — окликнула Келебриэль. — Откажешься от божественной силы ради дохлого церковника?

Зачем мне еще одна душа? Пусть и божественная…

Мне и темных хватает — уже как родные стали.

Наклонившись к Оскарби, я вытащил из горла и глаз служителя иглы. Затем приоткрыл ему рот, протолкнул угасающий огонек между зубов и помассировал юноше горло, чтобы сымитировать глотательное движение. О, высшие силы, уже и не знаю, к кому обращаться, только бы сработало!

За несколько долгих, выматывающих мгновений я успел десяток раз решить, что все испортил. А затем пустые глаза Оскарби сверкнули золотым светом, и в них появилось сознание.

Служитель закашлялся, пытаясь продышаться, и я тут же снова склонился над ним, помогая сесть и прийти в себя. Карел и Келебриэль подошли ближе. Обернувшись на друга и сестру, я увидел похожие всполохи: оранжевые искры среди знакомой зелени взгляда эльфийки и светлый перламутр в черных глазах лорда Киара.

— Ну как? Вы еще вы, или у меня проблемы? — Я неуверенно улыбнулся Карелу.

— Пока не чувствую никаких изменений, — сообщил он.

— Что произошло? — слабым голосом прошептал Оскарби и, опершись на мою руку, поднялся.

— Тебя убил Хвэста, — без прелюдий заявила эльфийка, — точнее, сожрал твою душу. И ты из-за этого почти умер. Но Кериэль, мой глупый и наивный брат, не забрал часть Триединого себе, а пожалел ничтожный кусок мяса! Скажи ему спасибо.

— Спасибо… — послушно повторил ошеломленный Оскарби. — Но как же так? Я ощущаю себя собой. Только голова кружится и мутит немного.

— Если повезет, то собой ты и останешься. — Я успокоил церковника. — Может, необычные силы появятся. Но ими нужно научиться пользоваться, хорошо? Ответственность и все такое…

Служитель Освин кивнул.

— Все здорово, конечно, но давайте решать, что делать дальше, — первым поднял неприятную тему Карел.

— Может, найдется ритуал, чтобы собрать Триединого обратно? — предположила Келебриэль. — Честно, мне и так нормально жилось. Я готова отказаться от силы, даже если она дарует бессмертие, и не нужно будет питаться душами.

Оскарби даже не поморщился, хотя информация должна была удивить его. Но он словно давно все знал и понимал, о чем говорит Келебриэль. Значит, изменения уже начали происходить под влиянием божественных сущностей.

Карел наклонил голову.

— Я бы, конечно, хотел еще пожить… — признался он. — Что-то внутри шепчет, что теперь у меня в запасе есть столько лет, сколько сам захочу. И это большой соблазн. Но я готов отказаться, если решение будет общим.

А вот мне не хотелось, чтобы Карел отказывался! Он заслужил нормальную жизнь. Но мое мнение троица выслушает последним — я свою часть силы добровольно отдал другому.

Оскарби поджал губы и сложил руки на груди в защитном жесте.

— Я считаю, что миру не нужен Триединый, — неожиданно заявил Освин. — Наверное, его служитель не должен такое говорить. Но пока я помогал Кериэлю с поиском информации, пересмотрел взгляды на веру. Вот если бы так можно было разделить Триаду…

Мы с Келебриэль переглянулись.

— Почему нет? Если я правильно поняла, ритуал сработает и с Триадой. Они с Триединым из одного теста, — задумчиво протянула сестра, подергав себя за серьгу в ноздре. В глазах эльфийки зажегся какой-то безумный огонек. — Пожалуй, сейчас мы можем с ней потягаться. Не верю, что говорю подобное, но мне нравится эта идея.

Служитель Освин неуверенно улыбнулся.

— Вы только не подумайте, что я рад силе Триединого. Быть живым, конечно, здорово, но я никогда не боялся смерти. Просто так неправильно! Нами правят абсолютные добро и зло. Но при этом в мире все остальное состоит из оттенков, полутонов, нюансов. Идеальные герои и злодеи бывают только в сказках, а в жизни мы все собраны из плохих и хороших черт. Нельзя никого судить, руководствуясь категориями абсолюта!

— Взять хоть мои темные души, — с готовностью поддержал я Оскарби и погладил насытившиеся щупальца, как если бы они были кошками. Души тут же потянулись за лаской, отпихивая друг друга. — Так-то я страшный монстр, но иногда способен на хорошее.

— Кериэль… — укоряюще качнул головой служитель, — если бы все монстры были такими, как ты, нам бы не требовались никакие доблестные рыцари!

— Решено! — резко перебила Оскарби Келебриэль. — Дайте мне всю информацию по ритуалу, и я отправлюсь в Первоземье, чтобы уничтожить Триаду. Уж там проблем с поисками пригодных сосудов не возникнет. Зря, что ли, Триада всех эльфов испортила — устроим ей сюрприз. Если получится, оставлю тебе кусочек ее силы, братец…

— Спасибо, не стоит, — отказался я от такой чести. — Ты одна справишься?

Возвращаться домой, даже с благой целью, мне не хотелось.

Как-то случайно и не к месту вспомнился недавний сон. Я подумал, что, может, не собиралась Триада никого портить. Она была создана из всего плохого, что отринули божества. И ведь этот список не ограничивается жестокостью, ненавистью, подлостью и лицемерием. Страх и неуверенность мы тоже считаем отрицательными качествами. А еще — уныние, обиду, зависть и ревность, сомнения и разочарование. Могла ли Триада в тоске и тревоге потянуться к светлому и прекрасному, желая быть принятой и согретой существами, которые считались воплощениями добра и милосердия? Но вместо этого она увидела жадность и презрение…

И эльфы сами подписали себе приговор.

— Я