Дипломатическая академия - Алексей Урусов

В трубке воцарилось недолгое молчание, затем Стас Шиманский отвечает: — Вы уверены, Андрей Андреевич?

— Уверен. Думаю, что Вы на эту должность подходите оптимально и сможете с нею справиться.

— Я подумаю, Андрей Андреевич, и утром в понедельник сообщу.

— Спасибо, буду ждать, — отбиваю вызов. На листке, лежащем на столе, ставлю галочку. Это пока не плюс, но надеюсь, что в плюс она превратится.

Владимир. Квартира дворян Шиманских.

Стас Шиманский, прежде чем ответить на звонок Первозванова, выключил плазму, крикнул «Тихо!» и подозвал отца. Они ещё в конце прошедшего лета решили, что Андрей его неизбежно уволит и вот теперь, похоже, момент наступил. И Станислав рассчитывал, что отец, с его большим житейским опытом, может дать ему какие-то советы по ходу беседы. Если, конечно, будет беседа, а не простое извещение об увольнении. Установив смарт на подставку, Стас приложил палец к губам, ещё раз призывая родственников к тишине, включил громкий звук и нажал на клавишу ответа…

… разговор закончился, экран смартфона погас, Филипп Анжеевич с недоумением смотрел на сына; рядом стояла Галина Мартиновна, прибежавшая с кухни и теребившая цветастый передник.

— Ииииии… всё? — в растерянности обратился отец к Станиславу.

— Походу, всё, — пожал плечами и сжал губы Стас. — Судя по всему, я через неделю, максимум две, перееду в Москву. Не сожрали бы только меня там столичные финансовые воротилы.

В своей комнате, уткнувшись в подушку, тихо плакала Эля…

* Лук (английское Look) — законченный образ, гармоничное сочетание, создающее цельный образ, состоящий из одежды, обуви, аксессуаров, причёски и т.д.

Глава 33

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

— Пора!!! — просыпаюсь как будто от удара по голове. Привычные, но несколько подзабытые ощущения. Но не вскакиваю — вначале бросаю магическое зрение на округу. Всё спокойно. Поднимаюсь, начинаю быстро одеваться. Тянет на улицу, так что завожу автомобиль, чтобы он прогрелся, пока я спускаться буду. Прыгаю за руль, по ночным улицам «Москвич» мчится быстро — движения мало, хотя всё равно машины есть: Москва — город, который никогда не спит. Мне нужно на север: там у меня «Галактика», конюшня и новая стройка. Всё яснее понимаю, что опасность, ставшая причиной моей побудки, находится на территории конного клуба. Сердце замирает в тревоге за Ветра, сжимаю зубы чуть не до хруста. Соберись… Вроде немного мобилизуюсь и меня осеняет: у меня же круглосуточно компьютерщики во Владимире дежурят и дистанционно контролируют ситуацию, благо, камер натыкали в и «Галактике», и на территории конного клуба. Набираю «пультовую», практически сразу же слышу: — Приветствую, Андрей Андреевич! Это Виктор, он же Муравей. Всё в порядке?

— Есть смутные сомнения, что нет. Присмотрись к ситуации в конном клубе, я туда еду, так как привык своим ощущениям доверять. Как проверишь, сообщи.

Еду дальше, хотя не еду — гоню. Тревога нарастает, колокольчики в голове звенят не так громко, но настойчиво — они стихают не от уменьшения опасности, а чтобы не мешать мне соображать.

Буквально через две минуты раздаётся звонок: — Андрей Андреевич! Это Муравей. Докладываю: пролистал записи. Пять минут назад дежурный на пульте конного клуба покинул своё место, вскрыл конюшню, сейчас он переносит из подсобки кипы сена и раскладывает их… Также неподалеку от ограды конного клуба находится неизвестная машина, в ней, вроде бы, два человека.

Отвечаю: — Понятно.

А про себя думаю: плохо. Конюшня на ночь опечатывается и её вскрытие должно проводиться группой из трёх человек. Если бы оставшийся на дежурстве охранник что-то заподозрил, он должен был разбудить начальника смены и дальше действовать по его командам. Но никак не самостоятельно покидать пост.

— Виктор, включай сигнал тревоги в расположении охраны конного клуба. Рядом «Галактика», её охрана из владимирских, пусть срочно своих тоже пошлют — там буквально пять минут ехать. Вызывайте полицию к той машине, что стоит у ограды и еще один расчёт — непосредственно в конный клуб; если вызовы будут признаны ложными — заплатим.

Надиктовываю порядок действий, а у самого по спине бегут мурашки: я же Ветра туда две недели как перевёл. Думал, простора побольше будет для выгула, да и не вечно же гостеприимством Анохиных злоупотреблять. И остальных коней жалко — их там всего-то полтора десятка, но каждый конь почти как человек — умный и красивый; а Радзивиллы предпочитали ездить на ахалтекинцах и орловцах. В конюшне есть ещё пара малопольских лошадей гнедого окраса, очень благородных.

Выезжаю из центра. Вроде команды отдал и меня опять начинает потряхивать… Вот же, твари! И кто это? И тут проносится мысль: Господи, лишь бы Ваня Штерич не был к этому причастен — я же людям тогда перестану верить! Ну не мог же он… Он так коней любит!

Немного колеблюсь, ночь всё-таки, но всё же решаюсь ему позвонить. Иван отвечает почти сразу: — Привет Андрей. Что-то случилось?

Отвечаю: — Возможно. Непонятная активность в конном клубе.

— Ты где сейчас?

Сообщаю ему позиционирование и Иван тут же отвечает: — Сманеврируй на параллельную. Я через пять минут буду стоять на улице около дома, подхватишь.

Притормаживаю. Иван садится сзади и поясняет: — Снарягу надо проверить.

Он начинает рыться в большом рюкзаке, который приволок с собой, аккуратно стучит меня по локтю: — Возьми, может пригодиться.

Принимаю предмет, подношу к глазам. Офигеваю — пистолет.

— Мало ли что там, — поясняет Штерич. — Я ещё складной «Калаш» упаковал и несколько гранат. Точнее, даже не упаковал — они у меня всегда комплектом в рюкзаке лежат. Ну, на всякий случай.

Я по-прежнему гоню. Далековато еще. Хотя, вроде бы, «звонок» в голове стал тише.

Замигал входящий от Муравья. Активирую, слышу его бодро-позитивный голос, надеюсь и новости будут такие же. И точно, компьютерщик докладывает: — Ситуация полностью под контролем. Ничего плохого не произошло. Полиция прибыла, сейчас они осматривают конюшню. Охранника, который вскрыл конюшню и ходил там