Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— След? — она горько усмехнулась, коротко, беззвучно. — Капитан… Посмотрите на них, — она ткнула пальцем в проекцию, в пятитысячекилометрового левиафана. — Если те, кто это построил… или те, кто их сломил… если они существуют… — в ее голосе прозвучал немой ужас перед масштабом мысли. — … то наши маневры… наши хитроумные петли… для них это — след зайца на первом снегу. Зайца, которого выслеживает охотник с тепловизором и спутниковым сканером. — в ее глазах вспыхнул азарт, дикий и опасный. — Но если уж след может быть виден… то почему бы не посмотреть на охотника? Или… на его жертву? Узнать, с чем столкнулась Земля!

— Абсолютно верно подмечено, майор!

Карпов оттолкнулся от стены. Его голос, хриплый от крепкого пойла и пробуждения, громко прозвучал в тишине. Он шагнул к столу, поставив кружку с грохотом.

— Сидим тут, трем жопы о кресла, гадаем — заметили, не заметили? Да хер там! Если эти ребята, — он махнул рукой в сторону проекции. — Кого-то до сих пор боятся… или если кто-то их так отутюжил… то наш «Светлячок» они просекли еще у Цереры! А если нет? — его глаза сверкнули азартом безумца и инженера. — То тем более надо смотреть! Шанс-то какой, капитан! Семь хуевых лет летели в пустоту! А тут — ОНО! На блюдечке! Да даже если помрем — узнаем, чего боялись! Увидим врага! Или его могилу! Риск? Так без риска только в сортире сидеть! Давайте уже сканировать эту хрень со всех щелей! Пассивно, активно, хер знает как — но узнать!

Его слова, грубые и полные бравады, повисли в воздухе. Вадхва сжалась в клубок, Макаре напряженно смотрел на Звягинцева, Такахаши оставался непроницаем.

Звягинцев закрыл глаза на мгновение. В голове пронеслись приказы ЦИКПа, лица экипажа, годы пустоты… и эти чудовищные тени. Мысль Карпова и Келлер била в цель. «Страх или знание. Безопасность иллюзорная… или риск ради истины.»

Он открыл глаза. Решение кристаллизовалось в них, твердое и тяжелое.

— Решение, — его голос прозвучал громко, перекрывая гул корабля. — Максимально детальное пассивное сканирование. Все, что есть. Оптика — все диапазоны, от видимого до рентгена. Спектрометры — полный охват. Гравиметры — непрерывный мониторинг. Детекторы нейтрино, мюонов — на пределе чувствительности. Без единого фотона излучения наружу! Доктор Вадхва, доктор Макаре — вы руководите сбором и первичным анализом. Будите кого нужно из инженеров, техников. Нильссона, Чина — всех, кто нужен для калибровки сенсоров до предела. ГЕЛИОС — приоритет ресурсов сенсорным массивам, — он повернулся к Келлер, его взгляд был острым. — Майор Келлер. Визуал. Возможно? Сейчас. Чтобы увидеть, а не гадать по теням.

Келлер кивнула, уже хватая свой планшет. Ее пальцы летали по экрану.

— Возможно… но неэффективно, — она вывела расчеты на общий проектор. Траектория «Светлячка», точка сближения с кластером. — На текущей скорости 0.7с… разрешение будет как у слепого крота. Релятивистские искажения, аберрация света… все превратится в кашу. Чтобы разглядеть детали, структуру… — она посмотрела на Макаре.

— … нужна скорость не выше 0.5с, — подхватил Макаре, его голос окреп, в нем зазвучала энергия задачи. — Идеально — 0.4с, но минимум — 0.5с. Иначе — только гигантские размазанные пятна. Ни структуры, ни следов повреждений, если они есть, ни… ничего ценного.

— Торможение, — Келлер продолжила, ее голос стал жестким, командным. — С 0.7с до 0.5с. Ускорение торможения… — она быстро ввела цифры. — 6.58G. Компенсаторы… при их текущем КПД в 71%… выдадут на борт и экипаж… — она сделала паузу, глядя на цифру. — 1.97G. Продолжительность фазы торможения… — расчеты на экране. — 29.7 земных суток. Медленнее — не успеем до точки оптимального наблюдения. Пролетим мимо.

— Два жэ… — Карпов присвистнул. — Месяц под таким прессом… Веселуха. Как после литра самогона, только без кайфа. — он хмыкнул. — Но терпимо. Компенсаторы подлатаем, если что. Системы выдержат. Людям… будет хреново, но не смертельно.

Прия Вадхва побледнела еще больше. Ее взгляд с ужасом скользнул по цифре 1.97G, потом на свои дрожащие руки. Месяц в почти двойной тяжести… Для ее хрупкого тела, и так измученного криосном… Это был кошмар.

Такахаши молча оценивал цифры на своем планшете. Нагрузка на энергосистемы, на компенсаторы, на каркас корабля. Риск. Но риск промчаться мимо источника Ответов был страшнее. Он кивнул, коротко, Звягинцеву. Расчеты верны. Решение — за капитаном.

Звягинцев обвел взглядом собравшихся. Видел бледность Вадхвы, азарт Карпова и Макаре, холодную готовность Келлер, непроницаемость Такахаши. Видел чудовищные тени на проекции. Видел груз в миллиарды жизней на Земле, ждущих вестей.

— Готовьтесь к торможению, — сказал он тихо, но так, что слова легли в тишину «Зенона» стальными плитами. — Майор Келлер, доктор Макаре — финализируйте расчеты. Инженерный состав — к готовности ВКН-1 и компенсаторов. Доктор Вадхва, доктор Макаре — начинайте пассивный сбор данных сейчас же. Будите всех, кто нужен. Мы идем на сближение.

Тридцать дней под прессом почти двух G. Тридцать дней на пути к ликам Богов или Врагов. Игра началась. Ставка — знание. Цена — возможно, все. В кают-компании «Зенон» повисла тишина, теперь наполненная не только страхом, но и тяжелой решимостью, и лихорадочным предвкушением встречи с Неизведанным. Карпов глотнул пойла, его глаза дико блестели. Вадхва сжала плед, пытаясь унять дрожь. А на столе мерцали призраки, ожидая их приближения.

* * *

Каюта капитана была гробом. Тесным, душным, наполненным неумолчным гулом ВКН-1, который здесь, вдали от главных переборок, звучал особенно громко — низким, вибрирующим рокотом, входящим в резонанс с костями. Воздух был спертым, пахнущим потом, озоном и лекарственной горечью препаратов, выводивших яд криосна из крови. На маленьком экране у койки мерцали все те же зловещие данные: гигантские цифры размеров, дикие спектрограммы, смазанные тени кластера Дельта-Тета-9.

Дмитрий Звягинцев сидел на краю узкой койки, сгорбившись, как старик. Голова тяжело лежала в ладонях, пальцы впивались в височные впадины, пытаясь выдавить наваждение. Тело было ватным, слабым, пронизанным глухой болью в мышцах и суставах — плата за вырванный у льда сон. Каждый вдох давался усилием. Но хуже слабости был груз. Груз невероятного.

«Три тысячи… Четыре… Пять тысяч километров…» — цифры бились в сознании, как бешеные птицы, не находя места. «Из сплавов… Кристаллов… По законам, которых мы не знаем…» Образы из доклада Вадхвы смешивались с теневыми гигантами на экране. Масштаб не укладывался. Он вызывал не