"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

Но больше всего меня тревожила массивная голова улыбающегося ребенка. Там, где должна быть шея, росли осьминожьи щупальца. Голова висела над нами, а вращающиеся глаза неотрывно глядели на нас, постоянно читая души.

Я слишком долго рассматривал этих тварей – настолько, что из бездонных небес зазвучали странные песнопения. И я решил, что неразумно смотреть на что-то, кроме собственных ног.

К тому времени когда я прибыл в лагерь Сиры, я, наверное, чувствовал такое же отчаяние, что и дезертиры. Мне хотелось покончить со всей этой мерзостью и уйти куда угодно, только бы не в туман. Йохан исчерпал все свои гимны и теперь повторял только один, из главы о Мароте, чтобы защитить нас от колдовства.

«Это лишь испытание, не отступай же от веры. Как ужасна цена, за которую ты продал свою душу. Под Авророй ярко горит Утренняя звезда».

Мы сидели в большом шатре. Цвет розовой воды напоминал кровавый оттенок воды в Зелтурии, и я попросил рабыню принести мне простой ледяной воды.

Вскоре появились силгизы и йотриды, они расселись на полу напротив нас. Сира выглядела изможденной. Под глазами у нее набрякли мешки, словно от недостатка сна.

Переводчица Нора теперь держала на руках младенца. Она приоткрыла грудь и дала ему пососать. Я смотрел, как юная мать кормит ребенка, взгляд и разум постепенно очищались от всей той мерзости. В свое время у всех нас тоже были жены и дети. Но мы не остались у очагов с близкими, выбрали завоевания и теперь платим страшную цену за свою алчность.

– Вчера ты не пришел, – произнес Пашанг.

– Мы готовились покинуть город.

– Ты взял в плен шаха Кярса?

Я покачал головой.

– Шаха Кярса мы вам не отдадим.

Пашанг с Гокберком пошептались за спиной Сиры, сидевшей между ними. Взгляд ее казался пустым, она словно не слышала моих слов.

– Это противоречит нашей договоренности, – гневно сказал Пашанг. – Мы со всей искренностью помогали тебе, и вот как ты за это платишь?

– Я не хочу быть его врагом.

– Значит, предпочитаешь стать нашим? – рявкнул Гокберк. – Этого ты хочешь?

– Тогда разве был бы я здесь?

– Я считала тебя Зачинателем, – усталым надломленным голосом произнесла Сира. – Думала, ты намерен завоевывать все земли до самого водопада. Как, по-твоему, это можно сделать, не наживая врагов?

Я взглянул на Йохана, человека воистину честного и смиренного, что для священника редкость. Он и все остальные в моих легионах верили, что я Зачинатель. Но я сам дал жизнь этой легенде, укрываясь за победной историей. И со временем сам стал в нее верить. Семьсот лет назад захват всей земли до самого края казался мне достижимым.

Но сейчас – нет. Ведь теперь нам пришлось бы побеждать одну армию за другой, причем все они обладали технологиями и тактикой, намного превосходящими наши. Нет, теперь нам пора искать дом. А завоевания будут позже.

Или, может быть, никогда.

– Я когда-то победил десятитысячную армию всего с шестью сотнями воинов, – сказал я. – Тогда у меня не было имени. Мой отец делал колесницы для богатеев в Костане, поэтому я знал несколько влиятельных семейств. Распутное поведение моей матери при дворе помогло мне установить еще немного полезных связей. Шестьсот человек – вот все, что принесла мне их влиятельность. Когда вас так мало, а врагов много, начинаешь ценить каждую жизнь. – Я устало покачал головой. – Если бы я захотел отдать вам шаха Кярса, это стоило бы мне десятков тысяч жизней. Да, под моим командованием легионы, но каждая жизнь драгоценна, как те шесть сотен, с которых я начинал.

Сира протянула ко мне тощие руки.

– Я хорошо представляю карту. Если бы ты ее увидел, то знал бы, что на пять тысяч миль вокруг нет и песчинки, не принадлежащей кому-нибудь, обладающему армией. У вас никогда не будет дома, раз вы не желаете за него сражаться.

– За что бы мы ни сражались, могу обещать, что это будет не ваше. Вы были добры к нам, и я сожалею, что мы не смогли придерживаться первоначального соглашения. Вообще-то, мы просто устали. Мы в ужасе. И большинство из нас уже тошнит от крови. Мы просто хотим… вернуться к прежней жизни.

– Я понимаю, – сказала Сира. – Я тоже устала. Цена, которую приходится платить за наши мечты… чересчур высока. Но я не могу просто так позволить тебе и твоему войску уйти по южному проходу в Аланью, уже охваченную войной. Если только…

Я не сказал ей, что Падшие ангелы все равно не дадут нам уйти. Пусть принимает свои решения, по-прежнему считая меня угрозой.

– Если что?

– Есть один город к востоку отсюда. Сомневаюсь, что он уже был построен, когда вы грабили все вокруг. Называется Мерва. Помогите мне захватить его. За ним расположены обширные земли силгизов и йотридов, но из-за этого города мы от них отрезаны. Если поможете взять Мерву, я дарую вам землю. Дарую вам дом.

Предложение заманчивое. Но не все так просто, как представляет Сира. Мы легко могли проиграть и погибнуть. Те, кто противостоит ей, настроены так же решительно.

– Я не могу принять ничью сторону в вашей войне.

– Сожалею, Базиль Разрушитель, но это неприемлемый вариант. Либо ты на нашей стороне, либо на вражеской. Выбирай.

– Как я уже сказал, сохраняю нейтралитет.

– А я говорю, что такой возможности не существует. Как я могу быть уверена, что ты не устроишь заговор против меня? Вся Аланья в огне. Тех, кто носит маску фальшивого нейтралитета, я сочту своими врагами. А учитывая твое упорство, я вообще не уверена, что тебя стоит выпустить из этого шатра.

Я слегка растерялся. В мое время латиане и этосиане равно чтили законы гостеприимства. Невозможно было взять кого-то в плен при переговорах. С моей стороны глупо верить, что такое достоинство сохранилось. Наступили времена вероломства.

Так же глупо было и враждовать с Сирой. Нам по-прежнему нужна от нее пища и вода, а иначе придется питаться кровью и плотью. Но Сира выглядела непривычно несговорчивой. С ней, похоже, что-то произошло. Поражение или потеря, которая ранила ее сердце. Сира говорила так, словно отчаянно пыталась зацепиться за последние преимущества.

– Падшие ангелы против нас, Сира. Они привели меня в ваше время, но это лишь злая шутка. Хочешь знать, кто мои враги? Они. Пока мы сидим здесь, они терзают моего сына.

Этим я слишком сильно открывал ей свою уязвимость. Но как иначе заставить ее понять?

– Может быть, ты это заслужил, – сказала она. – Все мы заслуживаем