"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

— А ты? Ты будешь в безопасности, когда покинешь Камакуру? — я стремительно развернулась к нему и положила раскрытую ладонь на грудь. Его кожа оказалась теплой, почти горячей, и я согрела замерзшие пальцы.

Вокруг нас на потолке и по стенам бродили причудливые тени из-за игры лунного света. Он то запутывался в ветках и листве деревьев, что росли снаружи, а то проникал в спальню ровным, серебристым потоком.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне, — отозвался Таро с нажимом и бросил взгляд в район моего живота. — Ты должна беспокоиться о себе и ребенке.

С ним все будет хорошо, подумала я про себя. С нами все будет хорошо.

Но кроме Акико, была еще одна мысль, что терзала меня.

Кицунэ.

Как сказала тогда мачеха? «Богиня Кицунэ откликнулась на мой зов и пообещала, что поможет мне отомстить».

Выходило, Девятихвостая женщина обманула меня? В самом начале, когда рассказывала, зачем перенесла меня в этот мир, в тело бедняжки Йоко, отравленной собственной мачехой? Выходило, она не хотела клану Минамото добра, но жаждала лишь мести?.. Женив Таро на мне, можно было привязать Минамото к сёгунату крепкой веревкой, и поднятое сохэй восстание, заговор Акико и Ацуми смыли бы всех нас волной крови и смертей?..

Но все пошло не так, как было задумано. И наш союз стал той опорой, благодаря которой все устояло?..

— Йоко? Ты дрожишь.

Я почувствовала за спиной движение, и уже через мгновение Таро обнял меня за плечи и прижал к груди. К глазам подобрались слезы, которых я совсем не ждала, и я смахнула их украдкой.

— Что тебя тревожит? — спросил он шепотом и мягко коснулся губами моей шеи.

Чтобы спасти тебя, я совершила ужасную, ужасную вещь, и буду жить с этим грузом до конца своих дней.

— К-когда я говорила с Акико… — я клацнула зубами, — она рассказала, как в год моего рождения… когда отец привез меня, младенца, во дворец. Она прокляла твой клан… наш клан. И призвала на помощь Богов, и Богиня Кицунэ отозвалась, пообещав, что…

— Йоко, — строго и непреклонно он перебил меня и заставил повернуться к себе лицом. — Я не верю в Богов. Минамото не верят в Богов.

Но они существуют!

Я прикусила кончик языка, чтобы смолчать и не рассказать лишнего. Таро внимательно всматривался в мои глаза, и затем на его губах появилась тень улыбки.

— Из всех напастей, что обрушились на нас, ты выбрала тревожиться из-за какой-то глупой богини?

Она не глупая! Она реальна, как ты и я.

— Думаешь, что мачеха все выдумала?

— Я думаю, что верю лишь в силу своей руки и остроту катаны. Как и мой отец, и мой дед, и все мужчины Минамото.

Таро совсем меня не убедил, и, видимо, растерянность отразилась на моем лице, потому что он сказал.

— Ты же читала старые легенды… Кицунэ — богиня-лисица. Хитрая и лживая. Она питается душами глупых путников, которых заманила в свою ловушку. Которых заставила свернуть с пути. Даже если бы, — он усмехнулся, — даже если бы я верил во все эти россказни, то никогда бы не поверил ни единому слову Кицунэ. Она обманула твою мачеху, Йоко.

Как и меня.

— И больше не смей из-за этого тревожиться, — Таро вновь опустился на спину на футон и утянул меня с собой.

Я положила голову ему на грудь, вслушиваясь в ровное, спокойное биение сердца. Это вселяло уверенность и отгоняло страх. Я крепко, изо всех сил зажмурилась. Таро не верил в богов, а я толком не знала, какие боги населяют этот мир. Но одно я знала точно: я буду молиться всем, кому смогу, чтобы он поскорее вернулся домой. Вернулся домой живым, без новых ран и шрамов, и мы встретились бы с ним в поместье Минамото еще до весны, до того, как расцветет сакура. Я буду очень, очень хорошо молиться.

Не сдержавшись, я глубоко, судорожно вздохнула.

— Засыпай, — прошептал Таро и поцеловал меня в макушку. — И ни о чем не тревожься.

Как я могла не тревожиться, ведь столько опасностей ждало нас всех впереди?..

Но одно я знала точно. Когда его большая рука сжимала мою ладонь — вот как сейчас — страх отступал.

60. По делам нашим

Таро

Недели, что последовали за нашим отъездом из Камакуры, оказались воистину безумными.

К исходу осени мы выбили сохэй с земель Минамото, и матушка с Йоко смогли вернуться в поместье. Два долгих месяца потребовалось нам, чтобы сделать это. Погода не благоволила. Затяжные дожди размыли дороги. Передвигаться было трудно, лошади увязали в глубокой грязи. Разделившись на небольшие отряды, сохэй разбрелись по нашим землям, спрятались в густых лесах и на крутых возвышенностях. Их невозможно было одолеть армией, не было никакого смысла преследовать их единым строем, и потому мы так же разделили наших самураев.

Томоэ продвигалась на севере с похожими трудностями. Погода не щадила никого, и к зиме она отвоевала лишь один монастырь, в добавок к тем, что уже удерживала. В иное время это сочли бы плохим результатом, ведь ей понадобилось целых три месяца. Но в этот раз никто не сказал и слова против, никто не покривил рта. В этот раз было довольно и того, что власть обрела силу, перестав представлять собой нечто разрозненное, ничем не связанное.

В Камакуре сёгун также постепенно наводил порядок. Убрал со многих должностей ставленников Акико-сан и Ацуми. Тех, кого не отправил в ссылку, обложил тройными податями, и они платили, с удовольствием платили, чтобы избежать наказания. Нарамаро-сан долго не соглашался, но в конце отец смог его переубедить, и тем восставшим, кто добровольно сложил оружие, было обещано прощение. Их не станут преследовать и наказывать, но они должны сдаться, и сдаться немедленно. Среди крестьян таких нашлось немало. К тому моменту они и сами уже не помнили, ради чего взялись за копья, и не понимали, чего сумеют добиться, кроме крови, выжженной земли и клейма предателя сёгуната.

Даровать прощение оказалось мудрым шагом, и сохэй лишились существенной доли поддержки. Восставших монахов — тех, что оказались упертее всего — мы давили и давили беспощадно. Ацуми, разославший в монастыри поддельный приказ о новых податях, был, конечно, предателем. Но воспротивившиеся этому сохэй были предателями ничуть не меньше его. Все должны были получить по заслугам.

Когда к началу зимы мы очистили земли клана от сохэй, отец отправил Кенджи в поместье, а мы