Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

- А что такого? Крутая машина!

-Хочешь такую?

- Конечно!

- Тогда слушайся. Отойди от окна, Реджан.

И Реджан задернул занавеску и виновато вернулся в комнату. Мама была бледной и взволнованной. Она взяла его лицо в ладони и слабо нервно улыбнулась.

- Я уверена, - покивала она. - Они возьмут тебя.

- Куда?

Мама прижала его к себе и поцеловала в макушку.

- Ну ма-ам! - забрыкался он. - Все? Меня на поле ждут!

- Иди, гоняй в свой футбол, бестолочь!

Через неделю за ним прислали машину и Реджан больше никогда не играл в футбол. Он начал подготовку к самой важной работе на земле. Его выбрали, чтобы стать консулом.

Если бы можно было списать свое мерзкое состояние на мигрень, Реджан так бы и сделал, но вот беда — сто лет переливания крови Эльтана Сиршалленского избавило его от любых недугов. Он не мог сказать, что заболел, простудился и не придет сегодня на службу.

Консулы не болели. Консулы не отдыхали.

Если бы он тогда, в двенадцать, знал куда отвезет его тот черный лодвиль...

Реджан выполз из постели и пошел в душ. Ополоснулся, вышел в ванную и стал чистить зубы. В зеркале отражался усталый, невыспавшийся мужчина едва за тридцать.

«Сколько мне в этом году? - задумался Реджан и сплюнул пену в раковину. - А какая к чертям разница!»

Он оделся и собрался. Помощник аккуратно рассортировал бумаги по папкам и протянул ему.

Семь чертовых папок с красным грифом на корешке.

- Вы готовы, консул?

Готов? Встретиться со всеми и расписаться в собственной беспомощности? В своем провале? О да, на все сто готов.

- Подавай вертолет.

-Да, консул.

Реджан открыл бар и плеснул себе коньяка. Регенерация и обмен веществ у него давно были нечеловеческие. Он не пьянел, а сломанный Эльтаном нос сросся за два дня. Но коньяк Реджан все равно любил, за самое что ни на есть человеческое ощущение «а катись оно все к чертям!», которое не могла убить даже эльфийская регенерация.

Он залпом выпил хорошую порцию и убрал графин обратно в бар.

Что он им черт побери скажет? Такого провала никто не ждал. Эльтан чертов засранец Сиршалленский взбунтовался, чтобы вытащить своего никчемного полукровку брата! И что он, Реджан, сделал? Ни-че-го. Просто позволил ему уйти и устроить в пригороде форменный армагеддон. Протараненные машины. Сбитые насмерть люди, авария с десятком жертв на шоссе. Реджан устал подсчитывать убытки. Люди, транспорт, деньги. Эльтан знатно повеселился. Но главное — ему почти удалось себя прикончить и это было самое скверное.

Пока шла операция на мозге драгоценного Вечного принца, Реджан чуть ногти себе не сгрыз. Если бы тот умер, его, скорее всего, вышвырнул бы вон с должности. Таких проколов давненько не случалось. Но, к счастью, знаменитая живучесть кайране сыграла на руку. Он не умер и теперь лежал себе в синар и радовал глаз. Консулы выдохнули с облегчением, но не Реджан. Ему предстояло расхлебывать этот бардак.

Ушло немало времени, чтобы вытравить из сети все видеозаписи, унять шумиху в прессе, отдать ответственность на одну из террористических групп, на которых консулы списывали особо яркие проделки эльфов, выбрать, кого из должностных лиц подвергнуть публичному увольнению, чтобы успокоить общественность... Две последние недели были сплошной каторгой и сломанный нос был меньшей из его бед.

Телевидение давно было у них под колпаком, но чертов интернет был просто проклятьем. Там нельзя было так просто навести свои порядки, и вот, зайдя в почту, он видел, что его аналитики прислали очередную статью замшелого портала «Сланден сегодня». Заголовок был броским, все как любят газетчики: «Где наши дети?!»

Реджан пролистал статью. Рекордно малое количество беременных женщин на первом триместре. Меньше тысячи при сезонной норме в три. Но ушлые журналисты где-то откопали и статистику обращений по бездетности. Выросла в шестнадцать раз. очереди к специалистам ломятся, запись на ЭКО растянулась уже на восемь месяцев.

Реджан коротко ответил на письмо: убрать.

Через двадцать минут максимум эта статья будет изъята, но она не одна. Их все больше. Проклятые остроухие действительно что-то задумали и он должен собрать консулов и расписаться, что порученное ему полгода назад «дельце» оказалось не таким уж плевым и смешным, как подумали сначала.

Вирус бесплодия. Какая же заноза этот мелкий засранец шахране!

Фанатики ужасно утомляли Реджана, он считал, что их всех нужно расстреливать без суда и следствия: что анархистов, что религиозных террористов, что проклятых остроухих.

С полгода назад смотритель Сиршаллена позвонил в администрацию своему куратору и начал нести какой-то бред про смертную жену полукровки, которая узнала что-то и сообщила ему. Сигналы такого толку сразу направляют наверх, но нынешний глава совета Суреш, не придал значения. Вернул своего драгоценного Эльтана в Кайрин и на этом успокоился. Поручил ему, Реджану, разбираться со всем остальным.

- Разберись с этим, дорогой. Узнай, насколько все серьезно.

Реджан взял дело, вытащил из Сиршаллена полукровку, стал пытать. В методах он перестал церемониться еще лет тридцать назад. Его бесила эта чертова работа, которая лишила его жизни, а иметь дело с эльфами он хотел меньше всего. Ублюдки знатно его раздражали не в последнюю очередь потому, что из-за них приходилось «марать руки». С эльфами вообще не помогали «мягкие» методы. Ну не ломались они ни от угроз ни от легких пыток. Реджан хотел избавиться от этого дела поскорее и не церемонился с полукровкой. Его пытали на совесть, целых шесть месяцев и никакого результата.

Реджана не особенно радовало, что он должен дважды в неделю тащиться в тюрьму и снова и снова придумывать методы как же разговорить мелкого недоноска. Суреш и совет ждали результатов, но у Реджана была только тревожная статистика из некоторых городов. Симптомы, а не факты. Его в конец достала эта работа!

Но признаться в этом он не мог Не мог и все. Отставка для консула значит одно — смерть.

Нет. ему не пустят пулю в лоб и не задушат, чтобы наверняка. Просто перестанут давать кровь. Хочешь на покой — отправляйся. Иди и умри как обычные люди.

Реджан не хотел умирать, но и жить вот так тоже устал. Все. что он видел — работа. Да, важная нужная, единственная в своем роде. Но это была работа. На которую он каждое утро отправлялся и за которую никто вечером не говорил ему «спасибо».

В двенадцать лет его мог впечатлить сверкающий черный лодвиль,