Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Добрый день, — поприветствовал я присутствующих.

— Я бы так не сказал, — хохотнул уголовник. — Как зовут, за что к нам?

— Зовут Тобиас, а за что сюда попал, пока и сам не знаю, лося в лесу убил, но разрешение у меня есть.

— Ну да, ну да, — покивал уголовник, — тут все невинные собрались, гляжу и ты такой же, ничего незаконного не совершал.

— Не совершал, — подтвердил я. — Убил лося, а тут и дворяне подоспели.

— То есть, ты убил животное, за которым гнался наш барон? — Уточнил уголовник.

— Так и есть, — кивнул я.

Мужчина сначала удивленно на меня посмотрел, а потом громко расхохотался, остальные тоже не сдержали улыбки, хотя мне показалось, что некоторые даже не поняли, что вызвало такое веселье.

— Тебя как зовут? — Полюбопытствовал я, — а то сам имя назвал, а ты не представился.

— Зови Крюком, — вытирая слёзы, сообщил мне уголовник.

— А что в моём рассказе смешного?

— Ты в курсе, как дворяне охотятся? — Спросил Крюк. — Вижу, не в курсе. Так вот, они собирают толпу людей из слуг, которые выгоняют на них разную дичь, кабанов, лосей, а лучше оленей, только последних в нашей местности не слишком много осталось. Дальше дворяне верхом на лошадях догоняют жертву и расстреливают её из луков, вот такая охота. Ты же сказал, что охотник, должен знать такие мелочи. Теперь тебе не позавидуешь, могут даже казнить.

— А за что казнить-то? — Удивился я.

— Да кто ж его знает. — Пожал плечами Крюк. — Если барон решит, могут и казнить, будто ты им специально охоту испортил или вообще считаешь себя выше дворян. Ведь если посмотреть на ситуацию в целом, то получается, что твоими загонщиками вроде как были дворяне.

— Да этот лось сам на меня попёр, вот и пришлось его пристрелить, — проворчал я, усаживаясь на нары.

— Ну, это ты не мне, а барону рассказывай, — отмахнулся Крюк. — На этом и стой. Испугался, вас не слышал, ну и прочее. Можешь поплакать для пущей убедительности, авось обойдётся.

На этом наша беседа закончилась, Крюк отвернулся к стене и вскоре засопел, остальные тоже решили поспать. Мне же не спалось, думал в нашей землянке неудобно, а оказалось, что там очень даже хорошо и уютно, всё познаётся в сравнении. Солома тут имелась, но изрядно подгнившая, а о подушке никто даже не позаботился, пришлось положить под голову свою куртку, хорошо, что не слишком холодно, есть даже маленькое зарешёченное окно. Родные, наверное, волнуются, совсем недавно отца похоронили, а теперь я не вернулся. Как-то сомнительно, что их известили о том, что наш барон посадил меня в темницу.

Утром нас покормили, только что было в горшке и из чего состоит это варево, я даже не понял. Нам просто дали котелок и каждому по ложке, тарелки в сервировке стола предусмотрены не были, ели по очереди прямо из общего котла. Сначала хотел отказаться, но потом тоже решил пожевать. Кормят только по утрам, нужно принять хоть какую-то пищу, неизвестно, когда у барона до меня руки дойдут. Не хотелось думать, что я ем, даже дышал при этом через раз, а вот остальные уплетали скверное варево за завидной скоростью, видимо не первый день сидят.

По моим ощущениям, барон вспомнил обо мне ближе к обеду. Меня привели в большой зал, где проходило что-то вроде пира, у меня даже в животе заурчало при виде такого изобилия еды. Впрочем, глазеть на еду не стал, подошёл и поклонился. В зале наступила тишина, хотя народу было много, ближе к барону явно сидели дворяне, а вот у выхода — его дружина и простые воины, прямо как наши князья пируют.

— Гордый, — усмехнулся кто-то из дворян, — поклон сделал с явной неохотой. Не моё дело, но если все крестьяне так делать начнут, то скоро они нас равными себе считать будут.

— Это не крестьянин, — неожиданно сказал барон, — это сын одного из моих бывших десятников. Он ушёл в отставку и стал охотником, но не так давно его в лесу зверьё задрало, сынок пошёл по его стопам. Даже не знаю, что теперь с тобой делать, ты нанёс оскорбление мне и моим гостям, что должно быть наказуемо.

Во как, очень интересно, откуда он меня узнал. Точнее то, что я сын его бывшего десятника.

— Простите, господин барон, но у меня и в мыслях не было нанести вам оскорбление, — сказал я, глядя в пол. — Лось просто выскочил на меня, а отец всегда говорил, что если на тебя бежит обезумевший зверь, то лучше сразу стрелять. Или хотя бы попытаться ранить его на расстоянии.

Ничего подобного отец мне не говорил, но надо же как-то оправдываться, в петлю очень не хочется, а ведь могут отправить. Я уже видел тут висельников, даже одного мальчишку. Не знаю, за что с ним так сурово, но скидку на мой возраст никто делать не станет.

— А может, ты специально испортил нам охоту? — Спросил Барон, прищурившись.

— Как можно? Я даже не знал, что вы на охоте.

— Да в петлю этого наглеца засунуть и дело с концом, — заявила одна из женщин, сидевших недалеко от барона. — Посмотри на него, он же наглец, никакого уважения к дворянам, иной бы на его месте уже бы в ногах валялся, моля о пощаде, а этот только делает вид, что расстроен.

— Уважаемая баронесса, а ведь вы абсолютно правы, — как будто опечалившись, сказал барон. — В петлю наглеца, там ему самое место. Увести его!

Таким скорым и несправедливым судом я был ошарашен. Не дал поохотиться дворянам — пожалуйте в петлю. Отчего-то смерть в петле меня не страшила, подумал о своих родных, привязался к ним, даже полюбил за такое короткое время. Да и откуда барону меня знать, мне кажется, мать примчалась с утра в город и попросила помощи.

Мы же свободные люди, платим налоги, за это барон должен нас защищать, а тут единственный кормилец в семье сгинул, вот и стала просить о помощи. Моя смерть его бы точно не встревожила, но обнаглевшее зверьё нужно или отгонять