Наследство бабьего рода - Евгения Владимировна Потапова

— Ну, я в курсе, вот только у нас главной звездой всегда был ты. Только у тебя были способности, а я так, обычный пацан, иди лучше в футбол с ребятами поиграй, по стройкам полазай, не мешай бабушке, не лезь к маме, папа всегда занят, ему не до меня. От всего меня ограждали, и от меня отгородились, — с обидой сказал Илья.

— И ты решил развивать способности? — спокойно спросил Тимофей, внимательно разглядывая брата.

— Да. Сейчас же в сети много всего, только бери и практикуй.

— Угу, — кивнул головой Тимоха. — И дома много всего, а еще есть я, и мать. Бабки, слава Богу, уже нет. Но и при ее жизни можно было много чего увидать и услыхать.

— Бабка? — удивленно посмотрел на него брат. — Так ты у нее в любимчиках ходил, на меня она и внимание не обращала.

— Кто ты? Ты точно мой брат Илюха? — усмехнулся Тим. — Тебе во время короткой смерти память не стерли? Не помнишь, как меня бабка «любила», я с этой звездой сколько раз по краю ходил, да и за краем тоже.

— Какой короткой смерти? — не понял Илья.

— Ты помнишь, что кинулся лечить отца?

— Да, как-то все само-собой получилось. Потом ты меня вытряхнул в комнату, и дверь прикрыл. У меня слабость в ногах появилась, и я прилег, потом меня вырубило. Даже наша бабушка снилась покойная, звала меня поиграть. Я ее послал и очнулся, когда ты меня разбудил.

— Поздравляю с тем, что ты очнулся. Но твое сердце остановилось после того, как ты папеньку нашего попытался спасти.

— Доктор мне что-то вколол или там током стукнул? — спросил Илюха, черпая мясо из кастрюльки.

— Тимоша твое сердце завел, — в дверях кухни появилась Светлана.

Илья поперхнулся.

— Мама, ну нельзя же так заходить тихо, — сказал парень, кашляя. — Как это завел?

— Молча, — ответил Тимофей.

— Что правда? — удивился Илья.

— Правда, — кивнула мать. — А что это вы такое вкусное едите?

— Мясо. Надеюсь не Шарика, и не то, что для жертвоприношений ты сготовила? — деловито спросил Тимофей, вылавливая очередной кусочек из кастрюльки.

Илюха снова подавился. Светлана с Тимофеем засмеялись.

— Кушай, сынок, это я на ужин тушила, а тут с больницы позвонили и не до ужина стало. Там где-то картошка отварная была еще, кажется на плите. Можно поджарить с лучком.

— Нет, мама, не суетись, — помотал головой Тимофей. — Там еще пирог был, мы его зажуем.

Светлана села рядом с сыновьями.

— Тимоша, я тебе билет заказала на завтра. Поезд в десять утра.

— И мне закажи, — ответил Илья. — Тоже хочу к бабушке съездить вместе с братом.

— Но я думала, что ты захочешь с нами остаться. Там может быть тяжело, — вздохнула женщина.

— Мама, я уже взрослый. Тем более сейчас каникулы. У меня нет, как у Тимохи практики.

— Блин, практика. Я совсем забыл, и звонить уже поздно. Завтра надо будет написать заявление или чего там пишут в таком случае, чтобы ее перенесли на другое время, — стукнул по лбу себя Тимофей.

— Хочешь, я завтра позвоню кому надо, и тебе так ее засчитают? — спросила мать.

— Нет, я сам, я уже большой мальчик. К тому же я хочу её пройти.

— Илюша, может ты все же останешься? — спросила мама. — Мне тоскливо одной будет. Я научу тебя, как защиты ставить.

— Нет, я хочу поехать с братом к бабушке, — упрямо помотал головой Илья.

— Ладно, давайте пить чай и валить на кладбище, — сказал Тимоха.

— Тимоша, ну какое кладбище? Не шути так, — глупо захихикала мама.

— Мам, давай уже без этого. Раз сегодня выяснилось опытным путем, что у Илюхи тоже есть задатки, то давай не притворяться, что мы нормальная семья.

— А зачем на кладбище ехать? — снова спросил брательник.

— Мать твоя отлично восстанавливается на кладбище. Конечно, и обычные способы ей доступны, но не такие сильные и действенные, и не так быстро.

— Так она же людей только лечит или еще какие-то нехорошие дела делает? — нахмурился Илюха.

— В этом вопросе все честно, и на кладбище не только порчи снимают, но и болячки лечат, и силой заряжаются, да много чего можно хорошего там сотворить. Это просто место силы, — ответил Тимоха. — Это, как с ножом, можно колбаску порезать, а можно и человека.

— Тимоша, может я сама потом съезжу? Вам выспаться нужно перед поездкой.

— В поезде завтра выспимся, — махнул рукой Тим. — Да, братишка?

— Угу.

— Не дрейфь, все будет путем. Мамуль, давай чаёк с нами попьешь и мы поедем. Я же за тебя переживаю, как я одну тебя такую слабую оставлю.

Женщина устало кивнула головой. Она кое-что поняла этим вечером: Тимофей вырос, и он больше не ее маленький сынок, которого нужно направлять, а взрослая сильная личность. Такому лучше дорогу не переходить, подумала она.

— Похож, ты Тимоша, на бабку, — задумчиво сказала Светлана.

— Так родственники, — расхохотался парень. — Кто меня ломал и гнул? Не в кого. Только нет у меня желания честным и добрым людям вредить, а вот гадов, — он характерно хлопнул по ладони кулаком и растер.

— Ну, да, — вздохнула она. — Благо ты видишь, кто гад, а кто нормальный человек.

Благочестивое семейство поужинало и отправилось на кладбище.

Глава 74. Беспокойная ночь

Полночи Валентине снилась Малуша. Она смотрела на Валю и грустно улыбалась. Женщина протянула к ней раскрытую ладонь, в которой лежала та самая брошка.

— Бери, не бойся, — тихо сказала она. — Только тебе решать продолжит ли действовать проклятье барыни или нет. Ты седьмое поколение самое сильное из всех нас, тебе и решать, прекратить все или дальше нашему роду мучаться.

— И как мне решить эту задачку, не зная производных данных? — спросила ее Валя.

— Все есть, ты только присмотрись, — кивнула женщина и исчезла.

Только на земле осталась лежать та самая гранатовая брошка, переливаясь камушками граната, словно капельками крови. Сверху полил сильный дождь и брошь стала утопать в грязи. Валентина едва успела ее вытащить, прежде, чем мерзкая жижа утащила бы к себе в пасть украшение. Подул сильный ветер, разогнал тучи и на небе высыпали звезды и выкатилась круглая желтобокая огромная луна.

Воздух стал прозрачным и чистым, и стало легко дышать. Она вздохнула полной грудью и побрела вдоль высокой глухой ограды, сжимая в ладони гранатовую брошку. Где-то послышались голоса. Валя остановилась и стала прислушиваться.

— Илюха, Илюха, держись, не падай. Кто же знал. Мама, тащи его скорей.

Голос показался Вале очень знакомым. Сквозь