Наследство бабьего рода - Евгения Владимировна Потапова

на кухню, уселась за стол и принялась с аппетитом лопать борщ. Она вспоминала про сегодняшний вечер и улыбалась. Не заметила, как на подоконнике зацвели все цветы. После еды с удивлением обратила на это внимание.

— Обалдеть, значит я не только могу разрушать, но и созидать, — тихо прошептала Валя и потрогала цветы.

Зацвели даже те цветы, которые сроду никогда не цвели.

Девушка помыла посуду и отправилась к себе в комнату. От Тимофея уже пришла куча сообщений. Видно он тоже, как и Валя был влюблен. Она села на диване и стала с ним переписываться. По комнате парил довольный Аббадон. Он то переворачивался на спину, то раскидывал лапы в разные стороны, словно крылья у самолета, то закидывал лапу на лапу и так валялся в воздухе. Видно так на него действовали Валины вибрации.

В дверь тихонько постучала Клавдия Сергеевна, кот шмякнулся на пол. Она приоткрыла дверь и заглянула с опаской в комнату. Валюшка отложила телефон и удивленно посмотрела на бабушку.

— Валюшка, я тут кое-что нашла, — начала она говорить, все время озираясь.

— Что? — поинтересовалась внучка.

— Вот, — бабулька положила на стол толстую старую тетрадь и крупную брошь с гранатовыми зернами. — С этого все началось. В общем от проклятия можно избавиться, вот только дар вместе с ним уйдет. Почитай, там все написано. Это дневник моей прабабки, и брошь тоже ее, почти ее.

Клавдия Сергеевна постояла немного, но так и не дождалась ответа от внучки, развернулась и ушла в свою комнату. Валя не торопилась подходить к артефактам. Нашла все же бабулька то, что искала.

Глава 71. Гранатовая брошка

Валентина не решалась подойти к столу, все смотрела и смотрела на потрепанную и потертую тетрадь, издалека разглядывала брошь. Руки сами потянулись к украшению. Оно манило к себе, завораживало, гранат играл и переливался словно капли крови. Валя аккуратно положила на ладонь брошку и стала ее разглядывать, даже дыхание перехватило от такой красоты.

Вообще Валентина была равнодушна ко всякого видам украшений. Уши у нее были проколоты, но она носила обычные серебряные гвоздики, и то по привычке. Сейчас у нее на шее болтался кулон от Тимофей. Она даже не заметила, как его надела, даже проверять не стала его на картах после такого изумительного вечера.

Девушка почувствовала, как кулон начал медленно нагреваться, а цепочка стала стягиваться вокруг шеи. Она испугано положила на стол брош, чтобы снять амулет с шеи. Однако он сразу же перестал себя проявлять. Когда Валя снова взяла в руки украшение, то цепочка снова стала ее придушивать.

— Странная реакция, — удивлено прошептала она.

— Амулет тебя от нее защищает, — услышала она знакомый хрипловатый голос.

Федор устроился на диване и почесывал Аббадона за ухом. Тот с удовольствием подставлял голову. Валентина с изумлением на них посмотрела.

— Не всегда же нам воевать друг с другом, — пожал плечами Федя.

Она перевела взгляд на брошку и снова потянулась к ней, но вовремя одернула руку. Украшение манило к себе и не давало покоя, а вот амулет на груди припекал.

— Брошка проклятая, вот и не дает тебе амулет ее взять в руки и на себя нацепить, — спокойно сказал Федя.

— А ты откуда знаешь? — спросила его Валя.

— Знаю и все. Аббадон с домовым ее надежно спрятали, а вот Клавдия Сергеевна ее все же нашла. Да и брошь сама к ней в руки выпала.

— Значит ее нужно уничтожить, — решительно сказала девушка. — Зачем хранить в доме проклятые вещи.

— Эээ, не так все и просто, — покачал он головой. — Во-первых, ты ее так легко уничтожить не сможешь, во-вторых, если даже это и получится, то вместе с ней кое-что пропадет, и не только у тебя, но и у всех твоих ближайших родственников.

— Что пропадет? — удивленно спросила Валя.

— Дар, Валюшка, дар.

— Ну у мамы его нет, дядя родной нам только по дедушке, так что его и его детей это вообще не касается. Вот только у Клавдии Сергеевны что-то есть.

— У мамы он тоже есть, только в слабом, зачаточном состоянии, — ответил Федя. — Подумай хорошенько, что будет, если его забрать у всех вас.

— Не знаю, — пожала плечами Валя. — Вся эта чертовщина пропадет, будем жить нормальной обыкновенной жизнью, как обычные люди.

— Ты уверена? — поинтересовался он и пристально посмотрел Вале в глаза. — То есть ты готова за всех решить нужен дар или не нужен?

— Ну, как бы у мамы он слабый, бабушка уже старенькая, а я еще к нему не привыкла, — стала рассуждать девушка. — Убираем дар, уходит проклятие.

Аббадон весь собрался, навострил ушки и стал слушать, то что говорит Валентина.

— Ты хорошенько подумай, ну и дневник почитай, — сказал Федя и исчез.

— И чего он меня пугает? — задумчиво сказала Валя и погладила кота. — Я же раньше жила как-то без всего этого, и все нормально было.

Тимофей почему-то больше не писал, наверное, спать лег, а может какие дела срочные появились. Валентина брошку в руку больше не брала, издалека ей любовалась, хотя она и манила к себе. Взяла со стола только потрепанную тетрадь. Надо же прапра умела писать, Валя почему-то думала, что они из крестьян были, а там с грамотностью совсем беда была.

Девушка покрутила в руках тетрадь, снова удивилась ее сохранности. Развязала тонкий кожаный шнурок и стала просто разглядывать старые желтые листы. Еще больше она изумилась тому, что чернила были яркими и до сих пор еще не выцвели. Валя сначала просто листала страницы, а потом случайно зацепилась за текст.

Оказалось, что прапра на самом деле была крестьянских кровей. Все женщины ее рода занимались травничеством, ну и некоторые магические вещи умели делать. Мать ее забрали в барский дом, когда она родила прапра. Она стала кормилицей для новорожденного барчука. Так и оставили ее вместе с малышкой в доме в качестве няньки.

Дети росли вместе. Девочку одевали, кормили и обучали. Не специально, конечно, а вместе с барским сыном. Дети выросли, и, как это иногда бывает, между ними вспыхнула любовь. Барыня быстро смекнула к чему все дело движется, и выдала Малушку за местного конюха, а сына отослала в гимназию.

Туго пришлось Малушке со старым и злым мужем, и поколачивал ее, и из дома выгонял, и обвинял ее во всех смертных грехах. Вот только Павлушу своего она не забыла, писали они друг другу нежные письма. Да, когда он приезжал к матушке, встречались тайно.

Нашла барыня для своего сыночка отличную партию, да и женила его.