Жрец двух богинь - Василий Горъ

Мало того, в какой-то момент она затащила нас на высоченный холм, чтобы полюбоваться зеленым морем, простирающимся до горизонта, затем отвела к небольшому водопаду, чтобы показать радугу в висящей над ним водяной взвеси, и даже полежала обеими «вместилищами» в центре полянке, заросшей ромашками!

Впрочем, я не жаловался, ибо слышал все оттенки ее эмоций и понимал, что она сбрасывает нешуточное напряжение и набирается сил для будущих столкновений с Благочестивым.

Ближе к вечеру, когда лучи Дайра перестали напекать головы, а желудки начали намекать на то, что не мешало бы перекусить хотя бы запасенными орехами, Милосердная вывела нас на еще одну полянку. На этот раз не круглую, а вытянувшуюся с запада на восток. И подвела к кряжистому дереву с причудливо искривленными ветвями, растущему у противоположной опушки.

— Этой осенью ему исполнится сто семьдесят три весны… — ласково прикоснувшись к коре, покрытой глубокими «трещинами», мурлыкнула она. Потом сделала небольшую паузу и развернулась ко мне лицом сразу и Мегги, и Лаудой: — А старшей из во-о-он тех двух красоток нет и тридцати пяти!

Ее взгляд показывал куда-то за мое правое плечо, поэтому я обернулся и не поверил собственным глазам — с противоположного конца поляны в нашу сторону неторопливо ехали Гиса с Янинкой! В запыленных дорожных костюмах, на донельзя замотанных лошадках, зато счастливые до безумия!

Мысль о том, что рядом с ними нет ни одного Защитника или наемного охранника, мелькнула где-то на краю сознания, но душу не зацепила — я верил Амате больше чем самому себе, и знал, что она ни за что на свете не подвергнет моих женщин неоправданному риску. Поэтому в слово «Спасибо», произнесенное и мысленно, и вслух, я вложил только благодарность. И мгновенно почувствовал ответ, от которого мне стало не по себе — богиня млела от радости в разы сильнее меня и моих цветков, вместе взятых!

Следующие несколько рисок промелькнули мимо, как череда отдельных мгновений:

Я прижимаю к себе одновременно Наргису и Янинку, пьянея от полузабытого запаха их кожи и волос, и от избытка чувств не могу вымолвить ни слова;

Я безропотно размыкаю объятия, и отдаю Первую и Третью плачущей от счастья Мегги;

Три пары ласковых, но требовательных рук вертят меня, как детскую игрушку, поворачивая то к одному, то к другому, то к третьему лицу, три пары мягких, но до безумия вкусных губ обжигают поцелуями, от которых туманится разум, а три пары глаз, одинаково искрящиеся Истинным Светом, сводят с ума совершенно одинаковым Обещанием…

Однако в какой-то момент Время перестало издеваться над моим сознанием и собрало все происходящее в один спокойный поток — я почувствовал в эмоциях Аматы нешуточное напряжение, нашел пару глаз, отдающую самой густой зеленью, и вопросительно мотнул головой.

— Хорошую новость ты уже оценил. Теперь озвучу плохую…

Я внутренне подобрался и пожал плечами — мол, рассказывай, я готов.

— Менее мерного часа назад Барух Хамзай стал марионеткой одного из самых сильных Светочей Благочестивого, и большая часть основных ветвей вашего будущего изменилась снова. Как вы, наверное, догадываетесь, далеко не в лучшую сторону.

— Как он его к себе подпустил⁈ — вырвалось у Лауды.

— После того, как спали последние ограничения с печати, которую Лорри наложил на твоего бывшего мужа, этот мелкий гаденыш какое-то время пытался бороться со своими желаниями. Но соблазны все-таки пересилили, и он набрал столько всякой дряни, что начал гнить заживо. Через какое-то время слег. А четверо суток тому назад начал заговариваться, и Неукротимый, испугавшись за его жизнь, приехал в мой ожский монастырь. Я — богиня любопытная, и захотела проверить, как сильно он любит сына. Поэтому выслушав мольбы, заявила, что болезнь Дарена вызвана его собственными грехами, и просто исцелить его невозможно. А когда Барух повелся на слово «просто», предложила ему взять на себя грехи сына и принять его судьбу.

— Не согласился? — одновременно спросили мы с Мегги.

— Неа! Предлагал место и деньги для строительства огромного монастыря в центре Ожа, обещал, что по первому же моему слову выставит из Хамлата приверженцев всех богов, кроме меня и Мары, потом решил поугрожать и тоже почувствовал себя плохо. А сегодня утром к нему заявился Светоч Эммета первого посвящения под личиной целителя. Осмотрел Дарена, заявил, что мальчику еще можно помочь, и начал окуривать его «целебным дымом». Хамзай, трое последних суток не отходивший от сына и до смерти уставший и от недосыпания, и от диких криков своего отпрыска, толком не соображал. И вместе с телохранителем повелся на Око Бога.

— Ты хочешь сказать, что теперь нас будет искать вся армия Хамлата⁈ — криво усмехнулся я.

— Угу. Но и это еще не все: сегодня к вечеру Анзор Каршад получит письмо от «своего побратима», в котором Неукротимый приведет неопровержимые доказательства того, что в смерти Дарена виновата его беглая супруга-отравительница, и отец принцессы сочтет их более чем убедительными!

Я с хрустом сжал кулаки, вспомнив предупреждение Лауды, собрался сказать, что совершил глупость, за которую придется расплачиваться нам всем, и услышал ее мертвый голос:

— Прошлое не переиграть, поэтому не буду тратить время на пустые извинения и скажу пару слов о том, что могу предсказать! Портить отношения с тобой и твоими жрицами отец не станет хотя бы из-за того, что считает сеть твоих монастырей одним из краеугольных камней, на которых зиждется Шаномайн.

— Так и есть! — подтвердила Амата. — Воюет он часто. А восемь из десяти его раненых воинов, которых успевают довезти до приемных покоев моих монастырей, храмов и часовен, возвращаются в строй за считанные дни. Поэтому он не захочет терять эту возможность.

— Тем не менее, мстительности в нем больше, чем хотелось бы, поэтому он, вероятнее всего, поручит начальнику Тайной службы сделать все, чтобы найти меня, Лорри и его супруг чужими руками! А тот способен отыскать травинку на заливном лугу, и ничем хорошим это не закончится. В общем, сознавая, что все прошлые, настоящие и будущие проблемы — резу— …

— Прежде, чем озвучивать свои выводы, выслушай меня! — бесцеремонно перебила ее Гиса, жестом попросила меня не вмешиваться, дождалась подтверждающего кивка и изобразила Верховную. В смысле, в мгновение ока задавила несчастную девчонку взглядом, выдержала приличную паузу и заговорила: — Лауда, мы с