Жрец двух богинь - Василий Горъ

я ему не жена, не сестра и не дочь, а что-то вроде очень близкой родственницы, было понятно сразу и ничуть не пугало: принимая предложение его первого цветка, я знала, на что соглашаюсь, и была готова прожить жизнь, если так можно выразиться, «рядом» с этим мужчиной и его цветником. Но в ту ночь, когда на его левом предплечье появился четвертый мааль, и я, наконец, поняла, почему после каждой близости с ним от Мегги веяло не только буйной страстью и запредельным счастьем, но и Аматой, мои представления о нормальном или допустимом разлетелись вдребезги! Ведь во всех легендах и преданиях, которые я когда-либо слышала или читала, любовь смертных к богам или богиням неизменно оставалась безответной. Да, часть счастливчиков не уходила из жизни во цвете лет, совершив ради любимого или любимой какой-либо подвиг, а обретала Искру, долголетие или сан Верховного жреца, но взаимности не добивалась НИКОГДА! А мой Защитник был любим! Богиней!! И отвечал на ее чувства взаимностью!!!

Нет, никакой зависти их отношения не вызывали. Наоборот, я искренне радовалась и за него, и за Амату, и за Мегги с Наргисой и Яниной, к которым богиня Жизни относилась, как к неотъемлемым частям души своего избранника. Но наряду с этой радостью испытывала и страх перед будущим. Ведь, ухнув с головой в свои чувства, они забыли о реальности. Той самой, в которой нас усиленно искали не только Светочи Эммета Благочестивого с полчищами своих марионеток, вассалы Оллета Одорона и глав еще нескольких сильнейших родов Хамлата, воины Ближней тысячи Баруха Неукротимого и подданные моего отца, но и сами боги. Для которых мы, смертные, были чем-то вроде пыли под ногами!

В общем, рвать себе душу всем вышеперечисленным я… устала. Поэтому плюнула на последствия нашей общей безалаберности и наслаждалась каждым мгновением счастливого настоящего во всем его многообразии: получала удовольствие от общения с Бергеном, его цветником и Аматой; радовалась возможности разделять хлопоты по хозяйству со своими новыми родственницами; с радостью принимала участие в любых проказах Янинки и забывала обо всем на свете, когда мне уступали место рядом с Лорри. Ведь я, почувствовав прикосновения его рук, в очередной раз удостоверялась, что стала Берген не только на словах.

Увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается, и на четвертое утро непрерывного счастья я вдруг почувствовала, что праздник подошел к концу. Нет, на первый взгляд все было, как обычно — когда Милосердная прервала наведенный сон, и я открыла глаза, Мегги отодвинулась от Лорака и призывно постучала ладонью рядом с его боком. Я, не задумавшись ни на мгновение, тут же перебралась со своего маленького ложа на их большое и прижалась к пышущему жаром боку своего Защитника. А уже через миг, впустив в себя часть сущности Милосердной и ощутив слабые отголоски всего того, что происходило на этом ложе во время очередной ночи любви, вдруг ощутила какие-то новые нотки.

Нет, мое тело подвело меня так же, как и в прошлые разы, «порадовав» сухостью во рту, учащенным сердцебиением и приятным томлением внизу живота. Но эти ощущения были, если можно так выразиться, привычными, и не удивляли ни меня, ни моих новых родственников. Поэтому я отмела их в сторону, стала искать другие и вдруг поняла, что и Лорри, и его супруги, и Амата «звучат» иначе. Намного возвышеннее или… хм… торжественнее, чем накануне!

Разбираться в едва уловимых оттенках этой странности я сочла нетактичным, поэтому закрыла глаза, потерлась щекой о грудь своего Мужчины, требовательно округлила верх спины и растворилась в неге. А через вечность, наполненную ни с чем не сравнимым удовольствием, внезапно уловила в эмоциях «соседки» по телу нотки легкой неуверенности, имеющей самое прямое отношение ко мне.

«Что-то не так в моем будущем?» — не открывая глаз, грустно спросила я, почему-то подумав о самом плохом. И изрядно удивилась, услышав ее «А я его больше не вижу. С тех пор, как закрыла тебя от взоров Эммета и других богов!»

Конечно же, я попросила объяснений. И удивилась еще сильнее, узнав, что боги не в состоянии прозревать далекое будущее тех, кого закрывают от взоров других богов! Чувствовать — чувствуют, особенно жрецов и обладателей Искр. Запросто читают их мысли и эмоции, способны вселяться в самых «чувствительных» и добавлять им сил и возможностей, а прослеживать нити их жизней дальше, чем на считанные мерные кольца — нет!

«Закон Равновесия…» — грустно вздохнула она. — «Те, кому многое дано, обязаны быть уязвимыми!»

Как выяснилось чуть позже, хуже всего ей удавалось прозревать будущее Бергена — даже заглядывая в мое, она видела лишь зыбкие тени того, что Судьба готовит этому мужчине. А с тех пор, как украсила мое тело своими знаками, словно ослепла:

«Иногда я чувствую себя обычной смертной. И страшно боюсь, что однажды не справлюсь с тем, что ему грозит…»

«Но ведь ты уже не одна, верно?» — не столько словами, сколько сердцем спросила я. — «И Гиса, и Мегги, и Янинка, и я готовы ради него на все. Без каких-либо исключений. И ты не можешь этого не понимать!»

Она заколебалась так, как будто готовилась броситься в омут головой, и все-таки решилась объяснить, что ее мучает:

«Я делю с ними мужчину. Каждую ночь. Поэтому проросла душою в них, а они в меня, и могу предсказать их поведение практически в любой ситуации…»

«А меня просто слышишь?»

«Что-то вроде того…»

«Что я должна сделать для того, чтобы ты смогла так же хорошо узнать и меня? Разделить с тобой Лорака?»

Как ни странно, мысль о возможности такой проверки моей преданности новой семье не вызвала ни отвращения, ни возмущения, ни стыда. Наоборот: не успев «договорить» последний вопрос, я пришла к выводу, что Берген — единственный мужчина, который полностью вписывается во все мои представления об идеальном муже. Причем и в детские, и в подростковые, и в нынешние! При этом плотского желания я не ощутила. Просто еще раз потерлась щекой о его грудь, внутренне расслабилась и дала почувствовать Амате, что готова даже на это.

А богиня почему-то вздохнула:

«Ты можешь просто открыться, а потом обдумать то знание, которое я тебе дам?»

…Возвращаться в реальность оказалось совсем не страшно: я знала, что мое решение единственно верное, что семья меня поймет и поможет пережить его последствия. Но торопить время не захотела — демонстративно прогнулась в пояснице, чтобы Лорри, наконец, уделил толику своего внимания еще и ей, а когда дождалась вожделенного прикосновения, удовлетворенно