Звони в колокола - Куив Макдоннелл

меня такое чувство, что это не сработает? Или, что еще хуже, тебе это может понравиться? А потом еще есть эта мелочь с ублюдком Заласом, для выпуска которого в мир тебя как раз использовали. Полагаю, мы еще услышим об этом жадном до власти монстре с манией величия, а поскольку выборов в ближайшее время не предвидится, ему придется искать менее очевидный способ реализации своих порывов. Так что теперь вопрос в…

Бэнкрофт замолчал, услышав вдалеке звон колоколов.

Клэрмонт Дибнер не потрудился пристегнуться, когда резко включил передачу в своей ауди под оглушительный перезвон, несущийся со всех сторон. Он не проехал и десятка метров, прежде чем ему пришлось ударить по тормозам. Путь ему преградили три северных оленя. Теоретически можно было попытаться их переехать, но что-то в их облике ясно давало понять: они будут только рады, если он попробует. Вместо этого он включил задний ход, проехал пару метров, и тут еще один олень возник сзади, заставив его снова вжать тормоз в пол. Прежде чем он успел придумать план “Б”, пятый олень протаранил машину сбоку, перевернув ее с пугающей легкостью. Мир превратился в стиральную машину, а Клэрмонт – в забытый в ней носок.

Спустя несколько секунд он открыл глаза. Болело столько всего сразу, что он не мог отличить одну боль от другой. Ошарашенный и дезориентированный, он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение. Он висел вверх тормашками, осыпанный осколками безопасного стекла. Машина медленно вращалась на крыше, открывая ему вид на зловещие копыта со всех сторон. Его вырвало, отчасти из-за того, что автомобильный освежитель с запахом хвои каким-то образом оказался у него во рту. Пошарив вокруг, Клэрмонт сумел нащупать сумку с деньгами и ноутбук и вылез через разбитое окно. Прижимая мешок со своими сбережениями к груди, он с трудом поднялся на ноги; колени подгибались. Куда ни глянь, он натыкался на обезумевших оленей; пар из их раздутых ноздрей густыми облаками висел в воздухе.

– Ладно, – крикнул он, перекрикивая звон колоколов, – всем расслабиться. Я буду рад заключить сделку.

Сильный толчок сотряс мир и заставил его повалиться навзничь. Он поднял взгляд и увидел, как земля перед ним трескается, словно корочка на крем-брюле. Из недр начала подниматься гигантская пирамида.

Никого рядом не было, чтобы услышать, но он все равно сказал:

– Кажется, это не к добру.

Минуту спустя Бэнкрофт стоял на парковке Церкви Старых Душ, также известной как редакция “Странных времен”. Мало того что колокола били со всех сторон, так еще и те, которых давно не было, подали голос. На колокольне церкви колокола не было, и, насколько ему было известно, очень давно. И все же он отчетливо слышал доносящийся оттуда металлический лязг, вплетающийся в какофонию, накрывшую город.

– Что ж, это тревожный звоночек.

Он повернулся в сторону шума и увидел красное зарево в небе на западе.

– И это тоже, – пробормотал он. – Как там говорят? Красный закат сулит апокалипсис, вызванный демонической сущностью, которую призвал благонамеренный библиотекарь?

В этот момент мимо прошел Брайан.

– Ты куда это собрался?

Брайан не обернулся.

– Брайан? Не игнорируй меня, Брайан. Куда ты…

И тут Бэнкрофт заметил, что Брайан не один. Его вела за руку маленькая фигурка.

– О нет, так не пойдет. Эй, Санта-Клаус!

Фигурка не обернулась.

– Санта-Клаус, ты, застревающий в дымоходах, ворующий пироги, подглядывающий за детьми извращенец!

Это сработало.

Брайан и ожившая каким-то образом плюшевая игрушка Санты обернулись к Бэнкрофту. Глаза у обоих светились красным.

– Хо-хо-хо! – прогудел Санта жизнерадостным и на удивление густым басом для такой крохи. – И кто это у нас тут?

– Убери руки от моего сотрудника, ты, жизнерадостный мелкий хмырь.

Санта-Клаус сузил глаза:

– Брайан, иди-ка за своим велосипедом, хороший мальчик.

Брайан радостно поскакал исполнять поручение, оставив Бэнкрофта и Санту один на один, словно двух стрелков, у которых нет пистолетов, а один из них ростом всего метр.

– Хо-хо-хо, ты был очень плохим мальчиком, – сказал Санта-Клаус.

– Я всегда знал, что ты высокомерный кусок дерьма, – парировал Бэнкрофт. – Особенно учитывая, что ты работаешь один день в году, а все эти твои помощники, по сути, рабская сила.

– Ты в моем списке непослушных детей.

– Да неужели? Проблем захотел? – Бэнкрофт размял шею, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. – Потанцуем, толстяк. – Он хрустнул костяшками пальцев. – И раз уж другого шанса не представится, считай, это тебе еще и за то, что не подарил мне “Sinclair ZX Spectrum”, который я просил в детстве. Тот, со встроенным магнитофоном.

Санта-Клаус сорвался с места и бросился на Бэнкрофта. Его глаза полыхали красным, когда он взревел:

– Счастливого Рождества!

Глава 60

Бэнкрофт в одном из своих многочисленных монологов о том, что значит быть журналистом, как-то изрек: чтобы найти настоящий сюжет, нужно иметь волю идти против толпы. В данном же случае Окс поступил с точностью до наоборот. Он вскочил на велик и пристроился в хвост людскому потоку, быстро сообразил, куда все направляются, и припустил туда так резво, как только позволяли его короткие крутящие педали ноги.

Еще одной аксиомой в нескончаемом ряду Бэнкрофтовских правил журналистики было то, что ни один достойный журналист не должен употреблять фразу “в мире есть два типа людей”, если надеется сохранить работу до конца смены. Однако, куда бы Окс ни посмотрел, он видел именно это. У людей первого типа глаза светились красным, и они решительно двигались в одном направлении, будь то пешком, на машине, на велосипеде или на одном из этих раздражающих электросамокатов. У людей второго типа светящихся красных глаз не было, и большинство из них пытались помешать первым достичь своей цели. Проблема, как Окс быстро понял, наблюдая за несколькими благонамеренными попытками, заключалась в том, что как только ты касался представителя первой группы, остальные на тебя нападали. Он видел, как отец пытался остановить свою одержимую жену и двух дочерей, которые хотели последовать за толпой таких же красноглазых зомби, и с ужасом наблюдал, как на отца и того, кто пытался ему помочь, напала безжалостная толпа нападавших, в центре которой были члены его собственной семьи.

Окс подавил желание вмешаться, понимая, что толку не будет. Вместо этого он жал на педали изо всех сил, следуя за толпой к сияющему красному куполу света. В его местоположении он был уверен