Вирус Aeon. Заражённый рассвет - Татьяна Кравченко

***

Джип взревел, вырываясь из глинистой хватки дороги. Колеса буксовали, разбрызгивая комья грязи, как коричневую паутину. Ливия давила на газ, но машина лишь глубже проваливалась в колею.

— Чёрт, — Эд выругался. — Она застряла.

Он подкладывал доски и ветки под колёса, Джулия держала ружьё и поглядывала по сторонам. Ветер шевелил выгоревшие шторы в окнах.

Затем — звук. Сначала один, потом ещё. Шаркающие шаги. Сухой хрип. Из переулков и развалин к ним начали сходиться ожившие — больше десятка.

— Быстро! — крикнула Джулия и начала стрелять. — Слева двое, ещё трое с той стороны!

Они приближались, их становилось всё больше. Джулия попыталась открыть заднюю дверь, но один из оживших уже вцепился в неё, щелкая зубами. Эд развернулся, выстрелил в упор, кровь брызнула на капот. Второй мертвец успел схватить его за плечо, но Эд ударил его прикладом, срываясь с места.

— Ещё чуть-чуть — и он бы вцепился, — пробормотал он, отшатнувшись, когда мотор вдруг рванул, и джип, взвыв, выехал из ловушки. Они неслись прочь, пока деревня не исчезла в зеркале.

***

Позже, на перевале, они разбили ночёвку. Ветер был холодным, но с высоты открывался вид на далекие холмы. Огонь трещал, суша их ботинки и одежду.

— Нас могли там съесть, — тихо сказала Джулия, укутавшись в куртку.

— Такова теперь каждая миля, — отозвался Эд. — Никогда не знаешь, где конец.

***

На следующее утро они снова были в пути. Солнце едва поднялось, когда вдалеке показались два человека. Они стояли у обочины, размахивая руками.

— Живые, — заметила Ливия. — С рюкзаками. Один хромает.

— Не будем рисковать, — твёрдо сказал Эд и не сбавил скорость. — Помните тех двоих, что ударили Оскара по голове?

Джип пронесся мимо. В зеркале Джулия увидела, как те бегут за машиной, как женщина бросила в них камнем, крича что-то, но голос тонул в реве мотора.

— Простите, — шепнула Джулия, будто им, и отвернулась.

***

Когда последние лучи солнца скрылись за деревьями, джип с трудом полз по лесной грязи, пока окончательно не встал. Дальше дороги не было — только сросшиеся деревья, заросли. По документам из лаборатории Меррика, за этим лесом находился бункер Совета.

Эд выключил двигатель и глухо вздохнул.

— Всё, дальше — только пешком.

Он достал карту, разложил её на капоте. Отметил крестиком место, где они оставили машину.

— Вот здесь, — сказал он, показывая на линию, ведущую к предполагаемому бункеру. — Идём строго на северо-восток. Если что-то случится, это наша точка возврата.

Он вытащил компас, сверил направление, затем объяснил Ливии и Джулии, как ориентироваться по карте и азимуту.

— Нам неизвестно, что ждёт впереди. Если кто-то из нас не сможет вернуться — остальные должны знать куда возвращаться. Без паники и импровизации.

Они шли до темноты. Лес казался живым — птицы, хруст веток, редкий вой. Только в начале пути они заметили одного ожившего, бродившего между деревьями. Дальше были только звуки природы… но и они настораживали.

— Здесь могут быть волки, рыси, даже медведи, — пробормотала Джулия, оглядываясь.

— Будем на чеку, — сказал Эд.

На ночь разбили лагерь в ложбине между деревьями. Эд обмотал стволы вокруг места стоянки ржавой колючей проволокой, которую они нашли ещё в джипе.

— Если оживший появится, зацепится или зашумит. Это хоть что-то.

— И по очереди дежурим, — добавила Ливия.

Ночь прошла напряжённо, но спокойно. Утро принесло туман и тяжёлый холод леса. Они снова отправились в путь, продвигаясь медленно, стараясь не шуметь.

Эд шёл первым. Вдруг он остановился, насторожился, поднял руку.

— Замрите, — прошептал он и достал бинокль.

Он посмотрел вперёд, зрачки сузились. Внезапно резко повернулся:

— Тихо… Прячьтесь!

Джулия шмыгнула за толстое дерево. Эд схватил Ливию за руку и пригнул её к земле — прямо в густые заросли папоротника. Ливия затаила дыхание.

Шаги. Хруст. Ветки ломались под тяжестью чего-то большого. Потом — рык. Мягкий, глубокий.

Из-за деревьев вышла огромная медведица с двумя медвежатами. Джулия краем глаза увидела, как медведица остановилась и начала водить носом по воздуху, нюхая. Несколько секунд, казалось, длились вечность.

Эд глянул на Джулию и резко махнул: назад, спрячься!

Те несколько минут, что животные шли мимо, стали самыми долгими в их жизни. Медведица что-то почуяла, но, к счастью, не заинтересовалась. Когда всё стихло, Эд ещё раз посмотрел в бинокль и только тогда выдохнул:

— Ушла.

— Убедимся, что они не вернуться, — прошептала Ливия.

Они ещё несколько минут сидели, прислушиваясь к лесу. И лишь затем, поднявшись осторожно, продолжили путь — всё глубже в чащу. Джулия, спотыкаясь о корни, тяжело дышала и наконец нарушила тишину:

— Зачем вообще строить бункер так далеко? — спросила она, проводя рукой по лбу. — Это же чёрт знает где. Как они сюда добирались?

Эд, не сбавляя шага, ответил, словно уже не раз объяснял:

— На вертолётах. В этом и был смысл. Чтобы никто не нашёл. С одной стороны — скалы и море. С другой — глухой лес. Полная изоляция. Всё необходимое доставляли по воздуху.

— А сейчас? — Джулия вскинула брови. — Нет пилотов, нет горючего, нет даже связи. Что тогда?

— Думаю, бункер построен автономно. Электричество, вода, пища — всё внутри. Это же Совет. Они думали о выживании. В первую очередь — о своём.

Через полчаса они вышли к узкой, быстрой речке, сверкавшей на солнце, как ртуть. Галька блестела, вода приятно журчала. Они сбросили рюкзаки, умолкли. Эд достал флягу и хлебнул воды.

— Отдохнём немного. До точки по карте — ещё несколько часов, — сказал он, открывая консервы.

Джулия присела на камень, разглядывая отражение в воде. Ливия стояла чуть поодаль, молча. Она смотрела на поток, но мысли были далеко — в глубине памяти. Всё начало всплывать. Лицо профессора Ларсена, застывшее в полуразложившемся теле. Джон и те, кто верил ему в церкви. Питер. Их голоса. Их страх. Как легко можно было их потерять. Как чуть не потеряла Эда и Джулию. Ливия сжала кулаки. Зубы заскрипели от напряжения.

Злость вскипала внутри — не гнев, а ледяное, целенаправленное упрямство. Она прошептала, почти беззвучно:

— Я найду их.

Эд и Джулия были заняты: делили еду, спорили о вкусе консервов. Река шумела, скрывая её голос. Никто не услышал.

Но в