Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Последнее наставление:

– В небо поглядывайте. Дроны. Ну-у!.. Бегом!

Побежали! Не жалея сил и дыхалки не толпой а строчкой двигались. Лучше пропотеть, чем подставиться. На БЗ выходили во всём чистом, старшина Ворон за этим сильно следил. Запах пота, особенно в хорошую жару максимально раскрывается. Это при интенсивных боях в городской застройке гарь чувствуется, при боях в зелёнке её нет. От вони трупов в носу засвербело.

Костя Хильченков первым вошёл в пролом стеновой плиты. Огласил расклад:

– Эй, славяне! Встречай, смена пришла!

Услышал кто, нет? Сразу не понял. Чужой снаряд с недолётом, ковырнул рядом землю за стеной. Под ногами вздрогнуло, а сверху осыпало мусором и пылью. Окинул взглядом место работы.

«Да тут жопа! Полная и безапелляционная!»

Пригибаясь, из соседнего помещения к нему выбрался грязный, круглолицый боец с раскосыми глазами азиата, и первое, что от него услышал, было предупреждение:

– Осторожно, в проёмах окон не светись, снайпер!

– Мля-а! – сместился в сторону. – Рассказывай, что тут и как…

Доставшийся участок передовой, вроде дома Павлова в Сталинграде. Он отражение всей обстановки. Полгорода наша, полгорода нерусей. Украинцы здесь с довоенного времени бетонными «опорниками» и подземными переходами между ними заморочились. Готовились суки в блудняк с дончанами, а в перспективе и с Россией встрять. Мирняка почти не осталось. Но самые упёртые всё же присутствовали – прихода «своих» ожидали. Не! Ну, есть ум у людей? Ладно бы сами. Так ведь с детьми.

Дома – сталинки, хрущёвки. Раздолбанные. Некоторые до основания. И укры и наши в таких домах только в подвалах и первых этажах укрываются, хотя кое-где верхние этажи сохранились. Из них и воюют. Одни сейчас постоянно наступать пытаются, другие от обороны действуют. Действительно Сталинград, мать его так!

На обороняемом участке, вблизи линии соприкосновения, всё, что было выше первого этажа, превращено в руины, мусор и свалку бетонных плит. До недавнего времени, широкая полоса дороги и строений впереди, являлись позициями сменённого недавно батальона. Пока украинские нацики всеми доступными силами и средствами, предоставленными пугливыми друзьями из Гейросоюза, выкуривали оттуда наших бойцов, здания и превращались в руины.

Отодвинули ребят. Пришлось тем попятиться. Вот и получилась полоса, заполненная сгоревшими танками, БэТРами, нашими и укроповскими, гражданской техникой. Кругом воронки, горы битого кирпича. Перед позициями трупов навалено. Мама не горюй! Никто не убирает. Это не только с последней штурмовки. Давно здесь лежат. Запах убойный. Не спасает даже смена направления ветра. От росших раньше деревьев одни пеньки обгорелые торчат.

Сменщиков выпроводили. Те своих «двухсотых» с собой забрали и ушли, пожелав остававшимся удачи.

После довольно продолжительного перерыва в войне, попав на передовую, в противостояние втягивались с потугами. Это не только Хильченкову блазнилось. Про новобранцев, а их в отделении четверо, даже речи не шло, все ветераны ощутимо переживали переходный этап от мира к войне. Прошившие кирпичную кладку в притирку с головой пули очередью,.. Будто швейной машинкой на материи шов прострочили. …оптимизм здешнего пребывания поубавили. Костя невольно голову в плечи втянул, чуть в сторону подался. Это ещё ничего! Их толщина стены спасает, а так бы… Однако во рту аж зубы сводит. «Молодняк» – четвёрка парней разного возраста, на время оклиматизации порученный ему и Радже, от близкой стрельбы и звуков взрывающихся «гостинцев» с той стороны, трясёт не по-детски. Ничего, скоро свыкнутся. А то, что зубы стучат, это защитная реакция организма.

Раджа это тоже понимает. За полгода натуральный индус на русском языке базлать наблатыкался. Иногда кажется, что вот в такие моменты его «русский» перестаёт быть производным «таджикского» гастарбайтерского разлива и напоминает местный «суржик». Интересуется у ребят:

– Что, братья, кому-то приспичило?.. Терпеть, не даваться! Невмоготу, так пруди. Смеяться никто не будет. Мокрыми штанами тут никого не удивишь.

Ну, да! Прав кшатрий. Здесь, на переднем крае, вообще кого-то в чём-то удивить трудно. Здесь и жизнь, и смерть настоящие, бок о бок ходят. На страшное кино на большом экране в кинотеатре совсем не похоже. Х-ха! На экране никто в туалет не ходит, оружие не чистит, а пустые магазины перезаряжает редко. На самом деле и по маленькому, и по большому хочется регулярно.

Призвал приятеля остепениться в высказываниях:

– Раджа, завязывай! А то ведь по твоему совету и я сейчас штаны обмочу. Тоже терпежа не хватает.

Кто-то в этой сумбурной какофонии прилётов засмеялся. Его поддержал другой. Третий… Трескотня пулемётов-автоматов не закончилась, однако разрядка наступила. Парней слегка отпустило. Порядок, первая прививка сделана, и главное никакой паники. Костя по прошлым приездам на СВО знал, что паника в рядах бойцов, это писец всему. Может кому-то покажется странным,.. но у него сложилось твёрдое, стойкое убеждение, что смерть над полем боя осязаема. Она летает, выбирает, но когда почувствует панику, то забирает паникëра первым. Поэтому от них надо держаться подальше, иначе ведь и под раздачу попасть можно, потом «там», «наверху» или на худой конец «внизу», как кому повезёт, доказывай, что ты не верблюд, и оказался не в том месте и не в то время…

– По местам! – повысил голос Хильченков. – Сейчас в атаку полезут.

По косвенным признакам определил. И точно.

Весь день прилёты арты чередовались с попытками штурма рубежей батальона. ВСУшники боеприпасов не жалели. Противник знал, что русские на позициях поменяли контингент, а потому долбили от души, решив наверное «новичков» напугать как следует, а потом и проштурмовать «нулёвку».

К запаху мертвечины кое-как, с потугами, но привыкли. Командир отделения, тёртый калач, сразу разделил своих людей на две немногочисленные группы, штурмовую и позиционную. Пока в доме сидят, обе работают по наступающему противнику. Когда невмоготу станет, командует отход. Основательно заминированное здание, сдаётся врагу. Потом большой «Бам!» и одним нажатием кнопки большинство тех, кто считал, что противника с позиций вышиб и бога за бороду поймал, сам к нему переправился. Штурмовая группа проводила зачистку, позиционная её из соседнего здания прикрывала. Так два раза смогли украинцев удивить.

Как только очередная долбёжка утихла, а дело ближе к ночи пошло, на рубеже появился Бекас – ротный.

– Как тут у вас? – присев рядом с отдыхающим после тяжёлой работы Хильченковым, спросил.

– Нормально. – Ответил тот, не вставая с места. – Раненых эвакуировали. Держимся.

– «Двухсотые» есть?

– Трое.

– Кто?

– Двое молодых и Таран. Подставился.

– Мля! Это как?

– Дрон-камикадзе прощёлкал.

– Емеля где?

– Ранили отделённого. Уже в тыл оттащили.

– Сильно?

– Плечо разворотило.

– Т-твою-ж!.. Ну и кто командует сейчас?

– Считайте, что я и Раджа.

–Понятно. – Оценивающе посмотрел в лицо Хильченкову, сказал. – Ты это,.. Тихий, людей