Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Хильченков от слов ротного в осадок выпал, в отряде он под позывным «Тихий» значился, а по «штатке» проходил, как Александр Тихонович Львов, рядовой боец-штурмовик. Это как же на «нулёвке» людей беречь? Совсем у командира крыша поехала! Здесь они,.. каждый из них, расходный материал, предназначенный лишь для того, чтоб силы противника стачивать. Ну и самим стачиваться.

Ухмыльнулся:

– Как их беречь предлагаешь, Бекас? В тылы отправить, а нам с Раджой здесь остаться?

– Не так. Гоняй крепче. Пусть постоянно с одной точки на другую перемещаются. Дважды подряд чтоб с одного места не работали. Помнишь у кого-то из умников выражение – движение это жизнь. Короче, когда лезут на ваши рубежи, пусть ребята карусель крутят.

– Ясно, товарищ старший лейтенант. Будем крутить.

– И ещё. Нас предупредили, что вполне реально готовится химическая атака на наши позиции.

Костя на секунду дар речи потерял. Ослышался? Да, вроде ротный не шутит. Вон, морда лица, а главное глаза – не смеются.

– Применение химического оружия запрещено международными конвенциями. Это военное преступление. – Как бы напомнил прописную истину Бекасу.

– Да неужели? – воспроизвёл тот голосом напускное удивление. – Видимо, до украинцев эту информацию не доводили. Саша, не ерунди. Все, и за «бугром» в том числе, прекрасно знают, что ВСУ воюют, используя запрещённые методы. Химия, мины, снаряды с фосфором. Так вот, «контрики» уверены, что ВСУ переделали французские мины. Добавили туда снотворный газ, а завтра по утряне, когда ещё солнце не взойдёт, на каких-то участках их закинут к нам. Люди заснут, а им останется лишь зайти на позиции и просто всех добить.

– И чё делать?

– Твою мать! Сухари сушить! Сами тут прикиньте, куда на время обстрела людей отвести. Вас у меня сотня и каждому разжёвывать, что делать нужно? Проявите с Раджой смекалку.

Хильченков на месте чуть приподнялся. Сделав лицо кирпичом, доложил:

– Так точно! Есть! Слушаюсь! Проявим!

– Не паясничай! Я к другим пошёл…

До слуха Хильченкова донеслось уже издали:

– …Уроды! Клоуны комнатные!

По пути Бекаса окликнул Бурый:

– Товарищ старший лейтенант, как там мой землячок Беляш поживает?

– Погиб Беляш. – Буркнул ротный. – Их взвод под сильную раздачу попал. По левому флангу «Град» отработал, потом укры на штурм пошли. Мы даже тяжелораненых не могли эвакуировать из-за постоянных атак и обстрелов артиллерии.

– Етическая сила!.. – выругался Бурый, лучше б не спрашивал.

Всегда сложно, когда рядом с тобой гибнут твои боевые товарищи. Хильченков вспомнил, как, совсем недавно, в процессе боя пришлось пробираться в сторону ответственности Раджи, чтоб поддержать огнём товарищей. Только из развалин дома выпрыгнул, десяток метров пробежал, в окопчик скакнул. И тут снаряд от «Града» долбанулся от окопа метрах в четырех. В землю зашёл гвоздём. А Костя что? Сидел с Сивым в окопе, бездумно. Деваться уже некуда и ждал, когда сработает взрыватель. Но тот так и не взорвался. Пронесло.

Новое утро началось с прилётов. Раннее утро. Темно ещё было. Закидывать позиции начали минами часа в четыре с копейками. Опять же к вопросу об удаче… Или Вещий на второй линии обороны очень искренне всем скопом богов своих молился, за тех кто на «нулёвке» находился, или причуды погоды роль сыграли. Но… В общем, когда мины упали, ветер подул в сторону украинцев. И он отнес от позиций сонный газ. Затем в пять часов начался артобстрел. По договорённости с Раджой, наверху находились только наблюдатели, смотрели, есть ли движение со стороны нерусей, чтобы минимизировать потери. Остальные в подвале. Какой там сон? Всё содрогается в клубах пыли. Вот-вот в прах развалится. По всему организму трясучка. Обстрел длился до 10 утра, потом стихло. Ощущение, будто глушилку включили.

– Подъём! На поверхность выбираемся!

И понеслось в колхозе утро! Укропы решили идти в атаку. Хильченков бегал между позициями, чтобы ребята в горячке боя друг в друга случайно стрелять не начали. Сначала отвлекающие атаки. Потом плотным потоком пошли. В один из моментов перед Костей разорвалась 120-ти миллиметровая мина. Как раз в этот момент держал ручной противотанковый гранатомет. Отрабатывал по противнику. И тут взрывается мина. Видел, как горка битого кирпича и мусора от взрыва приподнялась. Успел подумать:

«Всё, что ли?»

Из-под мусора выбрался. Боли не чувствовал, прокашлялся только. Ладонями охлопал руки, ноги, голову. Кровь была.

«Ранен?»

Определился. Пробило каску, задело ухо, а сквозь каску осколки попали в голову, вот только некогда на это отвлекаться. Руки-ноги работают. Боли, как таковой не чувствуется, только голова тупит, значит скользнуло по черепушке, а особого вреда не принесло…

Как атаку отбили, одному богу известно! Половину личного состава потеряли, другая половина – все ранены. Кто легко, кто тяжело. Вынести их сейчас некому. Позиции отстояли, но как дальше? Похоже на этих рубежах они все здесь «двухсотым» грузом и останутся. И самое интересное, жрать хочется и спать тоже. Считай больше суток без сна. Одно радует, у врага тоже не всё гладко. Во-первых потери большие, ну а во-вторых тоже устали. Люди, они и в Африке люди, только цвет кожи другой. Умирать кому охота? Укров, как поленья в топку паровозную кидают. Они сгорают, а их снова и снова бросают.

Передышка случилась. Вот и поесть можно, перевязаться. До вечера не так уж и далеко. Не до ночи, когда темно станет. До вечера.

«Как там у Гайдара? Не у губошлёпа, а у его легендарного деда:

– Нам бы день продержаться, да ночь простоять!

Дальше посмотрим, чего загадывать?»

Костя и сам понимал, что мысли дурацкие, но они хотя бы от убойного положения дел на рубеже обороны отвлекают. Чувствовал себя сравнительно нормально. Если нормальностью можно назвать всё, что вокруг него происходит.

– Тихий, куревом не богат? – окликнул Бурый.

Вот ему не позавидуешь. Лежит в своём пулемётном «гнезде» и перейти на другую точку не может. В ногу ранен и в руку. Но в руку легко. Кусок мяса пулей вырвало, а мясо, как известно, нарастёт. Это его когда позицию менял клюнуло. А вот нога… Осколок мины. Ещё неизвестно, как ногу медики рихтовать будут. Но это если они вообще выживут. Чтоб вниз отнесли, Бурый отказался. Забросился таблеткой «Сиднокарба», снимающего сонливость, укололся промидолом, теперь мычит и телится, не по делу пытается прицепиться словом к соседу. А сосед у пулемётчика, как раз Хильченков и есть.

– Нет курева! – откликнулся и тут же с удивлением воскликнул. – Оба на-а! Не жданчик! Парни, как это вас сюда занесло?

Два десятка бойцов батальона, свежих и по маковку загруженных БэКа, через проходы в стенах проникали на позицию.

– Тихий, живой! – подскочил боец с позывным Зелёный,