"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Федь, – Арсений с усмешкой посмотрел на друга, – я шучу. Мы ведь не воры, а дипломаты. Будем налаживать контакт с помощью разговора.

– Ну, знаешь ли. Посмотри на некоторых дипломатов – вылитые бандиты. Если хочешь общаться так же, как и они, не стоит.

– Давайте я съезжу к Кире, – решительно встал Арсений. – За неделю мы не продвинулись ни на шаг.

– Мы изучали историю Древнего Египта. Это тоже неплохо, – напомнила Женя.

Она была права – они перерыли, казалось, сотню учебников, чтобы окончательно разобраться в том, о чем говорила Тара.

В итоге пришли к выводу, что им важны три фигуры: Аменхотеп III, согласно легендам, сын бога; Эхнатон со своими дикими для египтян реформами; мало кому известный до обнаружения гробницы Тутанхамон – больное дитя, чьими родителями были родные брат и сестра. Еще Женя и Арсений пытались разобраться в понятиях Ка и Ба. Но с этим оказалось сложнее – слишком много расплывчатой информации, неподтвержденных теорий и мало, очень мало конкретики.

Арсений вовсю пользовался небольшим отдыхом, который ему предоставил Роберт. Он даже ходил в библиотеку! Говорил, что там проще сосредоточиться, ничто не отвлекает. Но Женя не сомневалась: он ходил туда, чтобы не оставаться с ней наедине. Потому что только в присутствии Феди или Роберта Абдулова, который как-то заехал в гости, у них получалось нормально общаться.

Роберт рассказал, что «на днях» картины Марселя отправятся в Париж на выставку молодых художников. Женя хотела уточнить, как именно, но постеснялась.

Потом она планировала поинтересоваться у Арсения, что за чудо-логистика у его работодателя, но не стала – друг все время был не в духе. Женя отчего-то боялась говорить с ним на эту тему.

Но вскоре она получила ответ. Шокирующий и нежданный. Женя думала о многом, но реальность не просто выбила почву из-под ног – истина разнесла за раз половину поверхности Земли. За картинами приехали.

Время бежало стремительно. Вскоре после первого сентября неожиданно вышла на связь мама Жени. Она принялась звонить каждый день, повторяя одни и те же вопросы: «Когда ты возвращаешься?», «Ты вообще планируешь учиться на втором курсе?», «Ты купила билеты?» Женя сдержанно отвечала: «Да, уже скоро», – хотя прекрасно понимала, что, пока не уничтожит Двойника Скарабея, не сможет уехать. А с этим были большие проблемы – никто не знал, где находится картина.

Арсений часто ездил к Кире, но та либо посылала его на все четыре стороны, либо вовсе игнорировала, не снимая трубку домофона. При этом Арс четко видел силуэт девушки в окне. Однажды ему удалось войти в парадную. Он долго колотил в дверь квартиры. Кричал:

– Слушай, зачем тебе картина? Она ведь только беды приносит! Мы хотим тебе помочь!

Но ему никто так и не ответил. Только сосед выглянул и пригрозил полицией, если он не прекратит шуметь.

Когда отпуск закончился и Арсений вернулся к работе, он перестал наведываться к Кире. Эта обязанность перешла к Жене. Давая ей наставления, Арсений говорил твердо и без возражений – не подчиниться было нельзя.

– Приезжай к ней время от времени, необязательно сидеть под окнами часами, но мало ли. Вдруг она либо выйдет, и ты сможешь с ней поговорить, либо снизойдет до нас и откроет дверь.

Женя всеми фибрами души хотела отказаться, но понимала – без нее друг не справится. В последнее время он рассыпа́лся на кусочки: много тревожился и мало спал, будто зациклился на Кире. Когда он начал фанатично патрулировать дом Жениной сестры, ей показалось, что друг двинулся рассудком. Если честно, изначально она считала, что они вернут картину другим способом. Каким, она не придумала, но… Сторожить человека у его дома? Барабанить в дверь? Нет, Женя не хотела опускаться до такой степени.

– Тебя не пугает состояние Арсения? – спросила она у Феди, когда Арс ушел на работу. – Сегодня он более потерянный, чем обычно: у него убежал кофе, потом он надел рубашку наизнанку. Все утро дергался из-за каждого уведомления и звонка телефона.

– Пугает, – протянул Федя, расчесывая спутанные кудри. – И самое гадкое, он даже не рассказывает, что с ним происходит. Он редко делится переживаниями, а сейчас так вообще рта не раскрывает. Если и говорит, то только о картине. И ведь, гад такой, уверял: «Больше меня Телфорды не интересуют». Врет. Точно говорю – врет. Их жизнь еще сильнее начала его заботить.

– Мне тоже так кажется. Хотя странно все это… Арсений мне никогда не врал. Если уж кому-то и можно было верить, так это ему.

– Пф-ф-ф, – хмыкнул Федя, бросив мимолетный взгляд на Женю. – Люди меняются. Самое стремное – он ведет себя как полный придурок и идиот. Так, словно картина рядом и влияет на него.

– Подожди. – Женя внимательно посмотрела на Федю. – То есть ты хочешь сказать, что раньше я тоже вела себя как «полный придурок и идиот»?

– Да. А что такого? – пожал плечами Федя. – Это было исключительно из-за картины. Ты же понимаешь это? Сейчас с тобой более или менее все нормально. А вот Арс начинает терять рассудок ни с чего. Поэтому перспективы у нас совсем не радужные.

– Со мной «более или менее все нормально»?! – разозлилась Женя.

– Женёк, остынь, не зарывайся. Ну согласись, ты все еще бредишь сюрреалистичными глазами; внутри что-то щелкает, когда ты вспоминаешь работу британца, не так ли? – Федя вновь развернулся к зеркалу.

Женя опустила взгляд в пол. Федя был прав – она по-прежнему находилась под гипнозом тех странных глаз. И хотя в голове больше не возникали мысли, что она непременно умрет без картины, но та все так же была ей дорога.

– Вот и я об этом же. Не зря хочу стать драматургом – вижу людей насквозь, могу писать прекрасные психологические пьесы. – Федя хохотнул и довольно улыбнулся. – А теперь мне пора на работу. Закрой за мной, ладно? И если куда-то пойдешь, не забудь зонт. Сегодня обещали грозу.

Когда