"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

что я не узнала голос Арсения. Так бы не сидела в сквере: без смущения ждала бы его у стойки администратора. Я-то решила… Они-то уж точно не признавались друг другу в чувствах на французском».

Женя воодушевленно шагала к Арсению и незнакомке. Но что-то ее начало смущать. Друг был каким-то скованным, а девушка – наоборот. Она казалась чересчур раскрепощенной: болтала не умолкая. Да и тело ее не казалось зажатым. Гибкая, чувственная.

В этот момент к паре подъехало такси. Незнакомка с грустью улыбнулась и перевела взгляд с машины на Арсения. Он заботливо положил руку ей на плечо и, нагнувшись, поцеловал в щеку. Женя перешла дорогу и остановилась.

Стоило Арсению поцеловать незнакомку, как она ослепительно улыбнулась, сняла кепку и обняла его. Она воодушевленно продолжала говорить, будто ее не ожидала машина. Когда Арсений опустил руку ей на талию и притянул к себе, незнакомка положила голову ему на грудь и прикрыла глаза.

Женя попятилась и скрылась за углом дома. Ее трясло. То ли от ледяного ветра, то ли от бушевавшего внутри шторма. Съежившись, Женя с обидой подумала, что ей сейчас никто так заботливо не накинет на плечи пиджак.

Неприятное чувство сжало грудь. Казалось, сердце остановилось, а потом заколотилось с удвоенной силой. В голове творился хаос – Женя даже забыла, зачем приехала к другу. Она судорожно пыталась вспомнить цель визита, но ничего не получалось. Тело налилось свинцом, а во рту пересохло. Она выглядывала из-за угла, и не моргая смотрела на сильные руки Арсения на тонкой талии незнакомки, и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Вскоре девушка пожала плечами. Арсений выпрямился и улыбнулся. Жене стало еще хуже – он больше не казался скованным, наоборот, будто воспарил. А еще он давно никому так не улыбался. Жене – так точно.

Проворковав что-то, незнакомка поднялась на носочки и поцеловала Арсения в губы. Она обвила его шею руками и прижалась так крепко, будто он был всем ее миром и светом. А потом… потом Арс ей ответил. Он взял ее за подбородок и одарил таким нежным и аккуратным поцелуем, что…

Жене стало нечем дышать. Она прижала руку к груди и прислонилась к ледяной стене. Смотреть на разворачивающееся перед ней действо больше не хотелось.

«У него все это время была девушка в Питере? Получается, это они говорили в галерее? Она… иностранка?»

Женя неестественно и истерично захихикала.

– Охренеть, теперь понятно, почему Арс так рвется в Европу.

Но улыбка вмиг исчезла. Она глубоко вдохнула, выдохнула и еще раз мотнула головой, не веря происходящему. Перед глазами вновь возник образ Арсения: его нежные прикосновения, его подбородок на макушке у незнакомки. Женя никогда не видела его таким заботливым и нежным. Он казался… другим. Словно это был и не Арсений вовсе. Да, он заботился и о ней – поддерживал, обнимал, вытирал слезы, но то, каким он был с этой девушкой… Жене такое даже не снилось. Нечто неведомое, непривычное, чуждое. И впервые за все время она увидела в нем человека, которого захотела назвать «незнакомцем».

Женя с ужасом поняла, что ни разу за все эти месяцы не интересовалась, чем жил ее друг в Париже – с каким людьми общался, что делал в свободное время, что его тревожило или что радовало. Она не знала ничего. Не спрашивала и о девушке – любил ли он кого-то? Или любит до сих пор? Не интересовалась, а не оставил ли он кого в Париже? Не ждет ли его какая-нибудь девушка на берегу Сены? Например, Жюли? Это ведь ее Арсений упомянул в заметках о Телфорде, а Федя потом представил «его француженкой».

Глупая…

Прикрыв глаза, Женя вспоминала слова Марселя. В их первую встречу после долгой разлуки он сообщил, что Арс был влюблен в нее с детства. Неужели тогда она действительно решила, что это значит: Арсений Сафонов – ее навсегда?

Женя выглянула из своего укрытия. У дверей галереи уже никто не стоял и не целовался.

Зайти внутрь и как ни в чем не бывало начать рассказывать о Кире? Нет, Женя, вспомнив, зачем приехала, передумала встречаться с Арсением.

Однако, когда она проходила мимо парадной, не сдержалась и зашла внутрь, поднялась на нужный этаж и, как вор, приоткрыла дверь в галерею.

Арсений сидел на подоконнике левее от стойки администратора и, нахмурив брови, читал какую-то книгу. Вид у него был такой обыденный и непримечательный, будто не его только что прижимала к себе французская красотка. Его пиджак валялся в коридоре на тумбе.

Женя не стала заходить. Она пошла прочь. Так же тихо, как и поднялась.

Над головой все еще громыхало, но нормального дождя так и не было. Даже ветер понемногу стихал.

Женя решила прогуляться. Она направилась к Дворцовому мосту, а после – к сфинксам. Ей хотелось побыть с кем-то, высказаться. Но в этом холодном городе у нее больше не осталось близких людей. Только каменные глыбы. И она, втайне надеясь, искала в них живую частичку Аменхотепа III, которая услышит ее, поможет и… успокоит.

Когда Женя подошла к многовековым постаментам, вокруг них суетились туристы. Все, кому не лень, прикасались к камню и загадывали желания. Женя остановилась возле левого сфинкса. Отчего-то он был ей роднее, чем правый. Вглядываясь в его расколотое лицо, она думала о том, что точно так же сейчас выглядит и ее сердце. Разломанное. Раскрошенное. И если раньше Арсений, сам того не подозревая, залечивал любые раны, то сейчас он самолично растоптал его.

Встав позади сфинкса у каменного забора, Женя мысленно обратилась к животному с просьбой: «Пожалуйста, сделай так, чтобы я больше никого не любила и ни к кому не привязывалась. Я устала испытывать боль утраты».

Ей казалось, что ее слышат, а еще – успокаивают. Шепотом. Когда Женя подумала об этом, ветер усилился и будто обнял со всех сторон. На душе даже полегчало. И все же чего-то остро не хватало. Хотелось вслух выговориться, может быть, всплакнуть. Но туристы…