"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Забыла! – Женя вдруг хлопнула себя по лбу. – Надо было еще спросить, почему эта картина всегда выбирает нашу семью. – Она сникла, а после вздохнула. – Хотя тоже бы ответил: «Позже, не сейчас». Бесит!

– Арс, мне нужна твоя финансовая помощь, – проговорила Женя в телефон, когда выходила с мусульманского кладбища.

– Что случилось? – испугано выдохнул он.

– Ничего критичного – необходимо купить пять или лучше десять холстов и очень много масляных красок. Сегодня.

– Не понял. Зачем так много?

– Объяснить не смогу, потому что сама ничего не понимаю, но все это мне очень нужно. Поможешь? Конечно же, в долг. Потом я все отдам.

– Без проблем. Сейчас переведу деньги. Если не хватит – звони, докину.

– Спасибо огромное! Ты нас всех очень выручишь.

Вечером, когда Женя приехала домой из художественного магазина с десятью холстами и тремя внушительными пачками масляных красок, она чувствовала себя идиоткой. Даже начала ругать, что поверила словам Яна Матвеевича. Будь это не профессор Академии художеств, а обычный мужчина или даже близкий знакомый ее мамы, папы, сестры, она бы послала его ко всем чертям. А тут – повелась на авторитет. Хотя внутренняя чуйка все равно подсказывала – он знает больше, чем кто бы то ни было.

Все холсты и краски Женя занесла в свою комнату. Окинув их взглядом, она решила приступить к работе сию же секунду. Дома никого не было, а значит – никто не будет отвлекать и задавать лишних вопросов.

Чтобы Арсений и Федя, когда вернутся с работы, не тревожили ее, Женя написала записку. Листочек она оставила на кухонном столе, прекрасно зная, что каждый из друзей первым делом направится именно туда.

Мольберт у Жени уже был: Арс принес его от Марселя. Об этом просил Роберт – он хотел, чтобы им продолжали пользоваться.

Женя поставила на мольберт холст, выдавила на палитру несколько красок, взяла в руки кисточку и тяжело вздохнула. Уставившись на белое полотно, она невольно подумала: «Добрый вечер, а что теперь делать?»

– Дурная голова! Забыла! – Стукнув себя по лбу, она достала из шопера свернутый листочек и, развернув его, приподняла брови.

Каллиграфическим почерком на нем было выведено две фразы: одна на русском, другая – на непонятном языке, но латинскими буквами.

– Все, что ты хочешь узнать, уже находится внутри тебя, позволь этому выйти наружу, – прочитала Женя вслух то, что было написано по-русски.

Вторая фраза была намного длиннее, и Женя засомневалась, что это перевод, поэтому на всякий случай прочитала и латинские буквы.

По коже пробежал холод, волосы на теле встали дыбом, появились мурашки. Из ее рта вырывалось странное шипение – точь-в-точь как в фильмах, где ведьмы читают старинные заклинания. И только преодолев длинную витиеватую фразу на незнакомом языке, Женя с испугом подумала: «А не произнесла ли я то, что, вообще-то, не следовало произносить?»

Но было уже поздно.

Внезапно тело пронзила острая, нестерпимая боль – будто в живот вонзили нож. Женя вскрикнула, согнулась пополам и зажмурилась. Ее разрывало изнутри. Лоб покрылся холодным потом, руки задрожали. Боль, зародившаяся в животе, начала ползти вверх, как змея, то скручиваясь внутри, то вытягиваясь вдоль позвоночника. Женя чувствовала ее физически, будто внутри и правда появилось нечто чужое. А затем боль добралась до грудной клетки. Грудь сдавило, сердце стянуло в тугой узел. В следующий миг огненный спазм пронзил голову, словно кто-то неизвестный перехватывал управление ее телом. Женя упала на колени и заплакала. Но не от боли. От страха. Ей казалось, что кто-то копошится внутри нее. Все тело сковало непреодолимое напряжение, будто Женю поместили на электрический стул. Она металась по полу, пытаясь выбраться из себя, стиснув зубы, ожидая своего конца.

Но все закончилось так же внезапно, как и началось. Пять… шесть минут? Женя тяжело дышала, сердце все еще колотилось, но боль ушла, оставив после себя пугающую пустоту. Женя уже было обрадовалась и облегченно вздохнула, но стоило ей подняться и оказаться перед холстом, как в голове зазвучал женский голос. Незнакомка говорила по-английски, но Женя почему-то прекрасно ее понимала…

– С самого рождения меня преследовали странные и нелепые ощущения. Дикие и мерзкие. Будто я – не я. Долго я пыталась понять, что это значит, но истинное прозрение пришло лишь после смерти.

Часть II

Мне очень повезло, что у меня есть живопись, которая даже под конец жизни дарует мне иллюзии, а подчас и радость.

Глава первая

С самого рождения меня преследовали странные и нелепые ощущения. Дикие и мерзкие. Будто я – не я. Долго я пыталась понять, что это значит, но истинное прозрение пришло лишь после смерти.

С чего начать? Ах да. Нас было двое. Близнецы. Калверт и Дебра Телфорды. Внук и внучка великого торговца картинами Гарольда Телфорда, дети Майкла Телфорда – человека без воли, без чести, без стыда.

Я – Дебра. И мой удел был предрешен с первого вздоха. Я жила в тени брата, дышала им, шагала вслед за более удачливым и красивым Калвертом.

Почему так случилось? Потому что я уродлива. Я говорю это не из жалости к себе, не утопаю в самоуничижении. Я называю вещи своими именами. И моя семья признавала это – иначе зачем бы им запирать меня на чердаке? Отгораживать от света, от людей, от всего мира? Делать пленницей в