Фантастика 2026-101 - Виталий Конторщиков

Мебель старая, массивная — деревянные столы, тяжёлые стулья. Техника допотопная — огромные мониторы с электронно-лучевыми трубками, телефон с диском на стене. На стенах висели выцветшие карты, исписанные пометками.

Другая эпоха. Лет двадцать-двадцать пять назад, если судить по технике.

Я сидел на стуле спиной к двери. Смотрел на свои руки — те же, что в первом видении. Только ещё старше. Кожа суше, вены выступают сильнее. Шрам на левой руке побледнел, но не исчез.

Тело болело. Везде. Каждая мышца, каждый сустав, каждая кость — как после нескольких суток без сна. Я чувствовал эту боль как свою. Потому что она и была моей.

Дверь за спиной открылась.

— Кто такой и как сюда проник?

Я узнал этот голос мгновенно. Василий Осипович Громов. Только намного моложе, чем я его помнил по записям и фотографиям. Лет тридцать, может, чуть больше.

— Очень хороший вопрос, — устало ответил я. Хотя по факту лишь слушал и наблюдал. — Ты даже не представляешь, насколько было сложно сюда добраться.

Я повернулся. Увидел своё отражение в мониторе за спиной Громова. Лет под сорок, если не больше. Лицо осунувшееся, с глубокими морщинами. Появился шрам через левую бровь — свежий, едва затянувшийся. Седина на висках. Я выглядел так, будто на мне пахали несколько десятилетий подряд. И, видимо, так оно и было.

— Чтобы встретиться с тобой, мне пришлось подчинить не только пространство, — я встал со стула. Колени хрустнули. Тело протестовало против каждого движения. — Но и время.

— Что за бред ты несёшь? — Громов шагнул вперёд. Руки сжались в кулаки. Вокруг его ладоней мелькнули пространственные искажения — он был готов к бою. — Кто ты вообще такой?

— Не поверишь.

— А ты попробуй объяснись, — в голосе Громова зазвенел металл.

— Я твой внучатый племянник. И носитель твоего Дара.

Глаза Громова сузились. Кулаки не разжались. Пространственные искажения вокруг ладоней стали ярче.

Он пришёл к единственному логичному выводу:

— Бред, — отрезал он. — Выметайся. У меня нет времени на сумасшедших!

— У нас обоих нет времени, — спокойно ответил я. — Именно поэтому я здесь.

Вместо того, чтобы спорить, я достал из кармана телефон. Тонкий, прозрачный, с голографическим экраном.

Громов невольно уставился на него. Такой техники в этом времени ещё не существовало. И маг его уровня это понял мгновенно.

Я развернул экран. Показал последние новости.

Там была Москва. Вернее, то, что от неё осталось. Руины, затянутые чёрной дымкой. Кремль — половина стен обрушена, купола почернели. Красная площадь была пустая, покрытая трещинами, из которых поднимались столбы чёрного дыма. Разломы — десятки, сотни — зияли в небе, как раны на теле живого существа. Из них выползали твари — громадные, бесформенные, заполняющие улицы чёрным потоком.

Людей почти не было видно. Только тени, бегущие в никуда.

Потом я показал Петербург. Нева там была чёрная, как нефть. Мосты обрушены. Эрмитаж горел.

Потом — Лондон, Нью-Йорк, Токио, Пекин. Одна и та же картина: разрушение, хаос, чёрная дымка, красные глаза тварей.

— Это будущее, — сказал я. — Через сорок с лишним лет.

— Фальсификация, — Громов не двинулся с места. Но голос стал тише. И пространственные искажения вокруг ладоней потухли.

— Разломы S-класса заполонили мир. Людей почти не осталось. У меня не хватает сил это исправить. Поверь, я пытался. И пока пытался — потерял всех, кого знал. Всех, кого любил.

Голос того «меня» дрогнул на последней фразе. Всего на секунду. Но я это почувствовал.

Громов молчал. Смотрел на экран. Лицо его не изменилось, но я видел, как побелели костяшки сжатых кулаков.

— Всё равно не верю, — процедил он. — Это может быть иллюзия. Ментальная магия. Ты мог…

Я подошёл и коснулся его руки. Просто положил ладонь на его предплечье. Осторожно, чтобы не спровоцировать. И Громов вздрогнул. Замер. Глаза расширились.

Он почувствовал свой собственный Дар. Внутри меня. Ту самую пространственную магию, которую он знал лучше, чем кто-либо. Она звучала иначе — преобразованная, усиленная, изменённая — но основа была его. Это было невозможно подделать. И это было тем самым неоспоримым доказательством моей правоты.

— У меня мало времени, — сказал я. — Через пятнадцать минут меня выкинет обратно, и сил на возвращения не будет. Я умру в бою раньше, чем смогу это повторить. Но перед этим передам тебе кое-что, что сможет изменить всё.

Я достал из сумки сферу. Ту самую — прозрачную, с мерцающими символами.

— Это Система обучения, которая сможет воспитать мага, способного положить конец войне с разломами. Она сможет интегрироваться в твой Дар, когда он выйдет из тебя. Она должна быть при тебе в момент твоей смерти.

— Моей смерти? — Громов криво усмехнулся. — Ты что, знаешь, когда я умру?

Я продиктовал дату. И по лицу Громова было видно, что он запомнил её на всю жизнь.

— В этот момент ты передашь Дар мне. Тогда, в момент твоей смерти, я буду рядом. И если всё пройдёт как надо, мне хватит сил, чтобы всё исправить.

Я протянул сферу. Громов взял её. Повертел в руках. Посмотрел сквозь прозрачную оболочку на мерцающие символы.

— Это первое, что ты должен понять, — сказал я. — А вот второе.

Достал из сумки несколько потрёпанных блокнотов. Положил на стол.

— Сил обычного человека никогда не хватит, чтобы уничтожить то, что ты видел на экране. Эти твари не просто уничтожают мир, они забирают Дары, становятся с их помощью сильнее. Нужен тот, кто сможет противостоять им. Человек, способный вместить неограниченное количество магии. И ты должен создать этого человека.

Громов раскрыл первый блокнот и прочитал заголовок. Поднял взгляд на меня.

— «Проект Пустота», — прочитал он.

— Именно, там есть все инструкции. Но учти, что сначала все будут считать этого ребёнка Пустым. Но это и не важно.

— Подожди, — Громов нахмурился. — Ты ведь родился с предрасположенностью S-класса. И ты хочешь добровольно загнать себя на самое дно? Стать Пустым?

— Ради того, чтобы мы все выжили, — криво усмехнулся я. — Цена не высока. Пусть хоть весь мир будет меня ненавидеть. Когда ты передашь мне Дар, я смогу стать сильнейшим в самые кратчайшие сроки. Система и Печать Пустоты сделают своё дело.

— И ты уверен, что это сработает?

— Должно сработать. Иначе в очень скором времени от человечества ничего не останется.