Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Я искренне завидую его жажде жизни и хочу сказать, что за прошедшие с того момента двадцать девять лет и триста шестьдесят четыре дня, я ни разу не пожалел о том, как поступил и какой выбор сделал.

Константин Чернов — майор Отдельного Разведывательно-Диверсионного отряда. Темный маг. Учитель Макса «Полботинка».

Приписка другим почерком:

Дядь Кость, мне много лет, но я скучаю. Помаши мне с той стороны.

Эпилог

Дамы и господа!

В первую очередь — спасибо!

Спасибо вам, за то, что поддерживали меня в этом сложном и неоднозначном произведении.

Это было тяжело. Особенно последняя глава, которая, я надеюсь, вас тронула за живое. Мне очень приятно, что вы шли со мной весь этот путь и, не смотря на все перипетии, дошли до конца. Спасибо вам за это огромное!

Да, я знаю, что затянул с последней главой, но вы уж простите меня. Я хотел сделать все красиво. Не размазывать второстепенными событиями и донести главный смысл всего произведения. Было очень тяжело, но я сделал все, чтобы было по настоящему хорошо и не размазано. Чтобы не было ощущения скомканости. И я искренне верю, что у меня (после стольких переписываний) получилось.

Можно ли продолжать историю?

Конечно, можно, но как говаривал один директор автомобильного завода: «Можно, а зачем?». Я сказал все, что хотел об этой истории и превращать ее в жевачку ради денег желания нет совсем.

Не обижайтесь на меня за это.

Я порадую вас другими интересными историями. Пока не знаю какими, но даже если ничего не придет в голову — у нас с вами куча незакрытых гештальтов. От ИКБ до Рея.

Еще раз спасибо, что вы со мной и мой искренний поклон тем, кто воплощает мечты моей семьи. Свои я воплощаю в тексте и интересных историях.

(Мотоцикл не в счет!)

Искренне ваш, медбрат-анестезист, тракторист, радиолюбитель, водитель, мотоциклист, винокур и просто придурок со странными идеями.

Лисса Мун

Кровавая алхимия: тайна артефакта

Пролог. Поцелуй с незнакомцем

Элис: суббота, лекция Старое здание академии душило теснотой, но возвращало в прошлую эпоху. Колонны, балюстрады, мраморные лестницы. На научные подвиги вдохновляли сами стены. Маленькая лекционная аудитория поднималась крутыми ступенями вверх. Исконные деревянные лавки блестели свежим лаком в рыжеватых лучах осеннего солнца. Я косилась в окно и умудрялась одновременно записывать лекцию Руслана Игоревича Натанга, доктора биохимических наук. Ученая степень никак не вязалась с его моложавым видом, но стильный костюм все же придавал некоторой солидности. На самом нижнем ряду около двери пристроился дурно пахнущий житель улицы. Свалявшиеся волосы прикрывала видавшая виды вязаная в рубчик шапка. Остальная одежда и руки казались одного цвета — подсохшей грязи. Но преподаватель мастерски игнорировал присутствие бомжа. Словно не должен был выгнать его взашей, ведь всех аспирантов знал в лицо! — Ясина, напомните нам первый биологический закон? — Любое изменение в теле человека является частью Специальной Биологической Программы, — выпалила я, уставившись в его необычные янтарные глаза. Почудилось, будто после понедельничного казуса в лаборатории он обращал на меня повышенное внимание. — Больше не отвлекайтесь, — ласково попросил Руслан Игоревич. — Третий закон звучит так: каждая ткань организма реагирует на конфликт двумя способами. В активной фазе конфликта она наращивается. Тогда во второй фазе происходит распад опухоли. Темы кандидатских в нашей группе всячески пересекались, и Руслан Игоревич по субботам начитывал последние научные изыскания в данной области и вокруг нее. Будто мы не могли изучать материал самостоятельно! Но возмущалась я лишь про себя и, скорее, из вредности. Ведь его манере преподавания стоило отдать должное — он разжигал в каждом аспиранте исследовательский огонь! Не давал утонуть в обилии информации и умело направлял в нужное русло. — Во время активной фазы конфликта в органе растет колония бактерий прямо пропорционально размеру опухоли, чтобы на фазе восстановления произвести распад лишней ткани. Клетки «кричат», сигнализируют микроорганизмам: «мы усилили функцию. Идите сюда, ведь, когда защита больше не понадобится — придется прибраться!». — Руслан Игоревич тщательно вырисовывал мелом на доске опухший нос. — Именно тогда начнется насморк! И никак иначе! Не наоборот! Преподаватель так восхищался деятельностью микроорганизмов, что я заподозрила в присутствии на лекции бомжа подвох. Единственное, что от меня ускользало: как это относилось к теме моей диссертации «Порфириновые структуры и заменители крови»? Он явно намекал, что биохимия во всех живых клетках схожа. А взаимодействие между ними происходит слаженно. Две фазы? Новые биологические законы? — Алиса? Где вы витаете? Ответьте, пожалуйста, на вопрос, — Руслан Игоревич когда-то взобрался на мой ярус и настойчиво постукивал мелом по исписанной маркерами столешнице. — Это бессмысленно, — высокомерно заявила с первого ряда Лилия — долговязая натуральная блондинка. Она всегда держалась в стороне и считала себя умнее остальных. Жала штангу, но носила каблуки и пышные блузы. Впрочем, безупречный средний балл подтверждал ее успехи. Но однокурсница всячески демонстрировала свое превосходство. Казалось, чтобы чувствовать себя сносно, ей требовалось быть лучшей во всем. Я изумленно воззрилась на преподавателя, ведь вопрос пропустила. А он нахмурил густые русые брови, отчего лицо неопределенного возраста сделалось смешным. Точно цеплялся ко мне после понедельника! — Микробов побаиваетесь? — со вздохом осведомился он и зачем-то покосился на нелегального слушателя. Тот поджал ноги и прикорнул. Лекция действительно выдалась неоднозначной и скучной. — Выходите к нам сюда. Преподаватель ловко поддел меня под локоть и поволок вниз. — Куда-а-а? — на автомате вскрикнула я. — «За что?» — поправил он. — Впредь будете меньше отвлекаться. Это Саня. — Он указал на тело с терпким запахом свободы. — Здрасьте, — выдавила я и кивнула. Саня всхрапнул и подсунул под щеку ладонь. Сверху послышались смешки. — Обни́мите? — предложил Руслан Игоревич. Мне? — Простите? С чего бы? — опешила я, хотелось отодвинуться подальше, лишь бы не чувствовать сногсшибательный аромат. — Полагаю, вы уже в красках представили, как по вашим нежным ручкам побегут толпы смертоносных микробов! Спустя пару часов поднимется температура, а в течение нескольких дней вы скончаетесь в страшных муках? — Не хотелось бы, — промямлила я. — Скончаться. — Ага! — почему-то обрадовался он. — Вот я и говорю, лекцию вы слушали совершенно невнимательно. А если бы вникали в суть, то поняли бы, что ни один микроб не страшен сам по себе. Только при наличии биологического конфликта невидимые человеческому глазу агенты помогают распаду опухоли. — У меня прямо сейчас случился биологический конфликт. Я пойду? — блеснула сообразительностью. — Ага! — повторил Руслан Игоревич. Было ли это