Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

руку протяни… а сейчас — старший тренер! И ладно что должность ответственная, Витька носу не задирает, но вот то, что вокруг него все вьются… это бесит. Раньше он кому был нужен, как его Анжела бросила? Да никому! Я даже подумывала из жалости с ним замутить, а сейчас на кривой козе не подъедешь. Официально они вроде как пара с Лилькой, но все в команде давно уже знают, что Лилька его попросила пару изображать, а так у них не парочка, а прямо шведская семья с Волокитиной. У меня только от этого глаза на лоб полезли, а тут еще и Валька иногда… и Гулька. И вообще — может они правду про «особые тренировки» говорят? Делают вид что шутят, а сами…

Бесит меня что Витька такой сразу бабник стал. Хотя вроде всегда был, но тогда больше потенциальный был бабник, а сейчас прямо кинетический. Дала бы сковородкой, но как дашь сейчас — он старший тренер. Устроили меня на Комбинат, зарплата тут в два раза больше, чем я в малярной бригаде получала, да еще доплаты за вредность и премии. И командировочные. И боны в спецзакупку.

А если я Витьку сковородкой — то все, обратно в малярную бригаду, а мне Комбинат только ордер выписал на заселение, пусть однокомнатная, но отдельная! И в спецзакупке я себе магнитофон купила, импортный, двухкассетный, «Шарп» называется, Светка как увидит — так облезет! Так что я с Витькой драться не буду, хоть и бесит он меня — сил нет! Вот в тот раз как у него в комнате в коммуналке ночевали, почему он себя как дурак вел⁈ Мог бы и понять… вот мужики все тугие! И козлы… как Витька.

Дата.

Подпись

Глава 18

— … значит и атмосфера на Венере плотнее и самое главное — бури. Вернее — ураганы. В общем как не назови — а скорость ветра на Венере достигает трехсот километров в час! А если он с собой еще и песок несет, то такой ветер в момент может человека до костей обглодать, как будто стая пираний! — вещает Оксана Терехова, сидя на школьной парте и подняв палец вверх: — представляете какой ужас⁈ Так что с точки зрения терраформирования легче на Марсе начинать, там хоть по поверхности ходить можно.

— Ну да. И на Марсе будут яблони цвести… — выпрямляется Яна Баринова и оглядывает классную комнату критическим взглядом: — ну вот и все. Доску вытерли, мусор выбросили, стулья на парты подняли, подмели и даже протерли. Сейчас Лиза и Инна с ведром вернуться и все. Домой. В этом месяце у нас аж три дежурства по классу подряд.

— Это потому, что нас четверо. А я вам говорила — идите домой, меня не ждите. — говорит Оксана, спрыгивая с парты: — но все равно я бы на Венеру слетала! Она к солнцу ближе и у нее название… романтическое. Венера. Богиня любви. А Марс — это бог войны. Война вообще отмирающее дело, в следующем столетии никто уже не будет воевать, люди поймут что это глупое, бесполезное и отвратительное занятие и будут… ну скажем картины рисовать, вот! Или книги писать там. Создавать симфонии, лепить скульптуры и летать!

— Летать? — Яна присаживается на подоконник: — люди и сейчас летают.

— А, разве это полет! — легкомысленно взмахивает руками Оксана: — все эти трубочки, шестерни, винты и гайки, масло и керосин. Нееет, по-настоящему летать! Как птицы! — девушка раскидывает руки в стороны: — раз! И полетели! А там, внизу — маааленькие человечки, леса, озера, горы!

— Фантазерка. — хмыкает Яна, вытягивая ноги вперед: — и куда эти двое запропастились? Всего лишь ведро с грязной водой вынести и в туалет на втором этаже вылить, где они?

— Сейчас подойдут. — пожимает плечами Оксана: — куда они денутся. — она подошла к окну, встала рядом с Яной и выглянула наружу. За окном уже сгустились тяжелые, сизые ноябрьские сумерки.

Город потихоньку погружался в вечер. Голые, скрюченные ветви старых тополей зябко покачивались под порывами холодного ветра, царапая стекло. Внизу, вдоль мокрой дороги, один за другим вспыхивали желтые фонари, выхватывая из темноты блестящие пятна стынущих луж и первые, редкие снежинки. А далеко на горизонте, над крышами пятиэтажек, пульсировало багровое зарево — Металлургический комбинат дышал огнем, подсвечивая низкие тучи красным, марсианским светом. Никаких яблонь. Только сталь, дым и гул.

В самом классе царил тот особенный, умиротворяющий полумрак окончания второй смены. Пахло мокрой половой тряпкой, меловой пылью и старым деревом. На коричневом линолеуме еще поблескивали влажные разводы. Парты стояли ровными рядами, ощетинившись металлическими ножками перевернутых стульев. Зеленая доска, тщательно вымытая Яной, казалась в сумерках почти черной. В углу уютно и монотонно шипела чугунная батарея, от которой тянуло спасительным теплом, а из щелей старой деревянной рамы, наглухо заклеенной белыми бумажными полосами на зиму, все равно пробивался тонкий, колючий сквозняк.

Оксана прижалась лбом к холодному стеклу.

— Лилька сегодня опять дома ночевать не будет. — сказала она тихо: — Гоги Барамович от нее записку передавал, они всей командой шашлыки жарили рядом с мостом, а потом милиционеры приехали. Так что она опять у Марии Владимировны будет ночевать. Наверное, опять с Поповичем… бедная Лиза.

— Чего это она бедная? — хмурится Яна: — она же сказала, что больше не будет страдать неразделенной любовью и что влюбиться в своего физрука в школе — это штамп, клише и банальность, а она себе старшеклассника найдет. Этого, как его… Андрея?

— Ну ты даешь, Барыня! — всплескивает руками Оксана: — и ты ей поверила⁈ Как можно Боярыне верить вообще? Она же что говорит — совсем другое чувствует! А Попович — кобель, при всем моем к нему уважении как к бывшему классному!

— … вот интересно, чего в нем такого есть, что все к нему липнут как мухи на мед? — задается вопросом Яна и прикусывает губу. Поднимает голову и встречается с серьезным взглядом своей подруги.

— Да я просто так! — поднимает она руки перед