Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Серьезно⁈ Покажешь?

— Давайте посмотрим!

— Вы чего, девчата? Да там похлеще чем ужастики, честно! Такие вот штуковины и в живого человека… кошмар!

— Сама-то смотрела!

— Пошли, пошли, посмотрим!

Глава 19

— Я ее за ноги придержу… — пыхтит где-то сзади Маша Волокитина: — Вить, аккуратнее, голову береги…

— Да не переживай ты так. Я и сам донесу. — отзывается Виктор: — она ж легкая. Это когда она в сознании с ней хрен справишься, а когда вот так — то неси куда угодно. Компактная Лилька — это Лилька, у которой закончилась энергия. Если вы не можете позволить себе полноразмерную Лильку с полной батареей — просто дождитесь пока у нее не закончится энергия и вы можете легко транспортировать ее куда угодно.

— Домой ее нужно транспортировать, а не куда угодно. Где угодно она уже была. — ворчит Маша: — и у меня у самой с вами всеми скоро батарейки сядут… целый день черте-что происходит…

— Осторожно… — Виктор разворачивается боком, входя в подъезд, Маша — придерживает дверь.

Туго натянутая пружина натужно скрипнула. Тяжелая дверь, сохранившая остатки былого великолепия, с глухим, монументальным стуком захлопнулась за их спинами, отсекая шум улицы.

Подъезд номенклатурной «сталинки» встретил их гулким эхом и простором. Здесь все было сделано с имперским размахом пятидесятых: высоченные, уходящие во тьму потолки с толстым слоем побелки поверх старой лепнины, широченные лестничные пролеты, по которым при желании можно было разъехаться на двух мотоциклах, и массивные чугунные перила с гладким, отполированным тысячами рук деревянным поручнем.

Дом был не простой. На площадках за массивными дверями, обитыми дорогой вишневой кожей с узором из блестящих гвоздиков, жили уважаемые люди. Родители Лизы Нарышкиной, дипломаты, привозившие из загранкомандировок дефицитные вещи, большое начальство из горисполкома, ну и сама Лилька, чей статус «старшего мастера настройки доильного оборудования» на гормолзаводе давал ей возможность претендовать на дополнительные жилые метры.

Однако, несмотря на хрустальные люстры в квартирах и связи в исполкоме, в подъезде ощутимо висел неистребимый запах кошачьей мочи. Местный дворовый кот клал свой пушистый прибор на табель о рангах и регулярно метил территорию элиты, искренне считая что и этот дом входит в его вотчину.

— Как она так вырубилась? И пила-то всего ничего, два раза к «Массандре» приложилась, потом портвейна с участковым и Гоги, потом пива вместе с монтажниками на площадке, потом Аристарх Велемирович со своей чачей… — бормочет Маша, ступая по ступенькам сразу за Виктором: — она обычно весь алкоголь в энергию сразу перерабатывает… а тут прямо на глазах стухла.

— А нечего градус понижать. — откликается Виктор: — после портвейна — «Жигулевское», а потом чачу, а потом снова светленькое — вот и пожалуйста. Не, если пошла пьянка, то нужно только повышать, вплоть до абсента и неразбавленного медицинского спирта. Но обычно дилетанты уходят в пике еще на чаче.

— Тренер моей команды — алкоголик со стажем. — делает вывод Маша. — И моя доигровщица — тоже алкашка. Одна я непьющая. Почти.

— Ну у нашей Шаровой Молнии метаболизм такой же быстрый как она сама, так что уже завтра огурчиком скакать будет. — хмыкает Виктор, останавливаясь перед дверью, обитой искусственной кожей с большим глазком посередине. — Ключ у меня в кармане, открой пожалуйста…

Маша отодвигает его в сторону, молча достает из кармана своей куртки ключ и вставляет его в замочную скважину.

— … и у тебя тоже есть ключ от Лилькиной квартиры. — кивает Виктор: — конечно. Чего следовало ожидать. В последнее время она, кстати, у себя дома почти не ночует.

— Обижаешься что тебя не приглашаем? — девушка проворачивает ключ в замке и тянет дверь на себя: — ты ж тоже дома не ночуешь. Думаешь никто не знает где ты бываешь?

— Не, чего тут обижаться. Я только рад, когда такие красавицы как вы примеру Сапфо следуют, я же знаю где этот остров расположен. Просто у нее дома Оксана Терехова живет, так что надо бы приглядеть, я же ее классный руководитель в конце концов…

— Бывший. Уволенный из школы за то, что школьница на тебя запала, кобель.

— Злые языки наговаривают. И клевещут. — Виктор разворачивается боком и протискивается в прихожую вместе со своей ношей: — ладно, несем ее в спальню, тихонечко, чтобы Оксану не разбудить.

— Oh, yeah! Deeper! Fuckme like a slut! — доносится до них из зала. Виктор замирает на месте, моргая.

— Кто говоришь у нее дома? Школьница? — наклоняет голову Маша: — какой… хороший английский… вернее — плохой. Но хороший. Произношение хорошее.

— Черт. — говорит Виктор: — это же голос Кирстен. Или… все же Лили?

— Лиля у тебя на руках, Вить, ты чего?

— Да нет! Это же «Три шведки из Гамбурга»! А ну… — Виктор протискивается в зал с Лилей на руках, вслед за ним протискивается и Маша. Их взгляду открывается картина как четыре девушки наклонившись вперед внимательно смотрят на экран телевизора.

— Оказывается даже девушки с девушками могут… — раздается потрясенный шепот: — слышишь, Барыня? Ты мне всегда нравилась, дай грудь потрогать?

— Не дам! Ты уже и рассматривала, и трогала! Перед физрой в раздевалке!

— Тогда было просто так! А сейчас… я чувственно…

— Тем более не дам!

— Кхм! — сказал Виктор громко.

— Ой!

— Вить, с этим нужно что-то делать! — говорит Маша, пока они — укладывают Лилю в постель. — Они же порнофильм смотрели!

— Рано или поздно это все равно произошло бы. — пожимает плечами Виктор: — это еще хорошо что они другие Лилькины кассеты не нашли, у нее неплохая подборка БДСМ, если бы Нарышкина это откопала, то боюсь что Альбина Николаевна в школе с ума сошла бы.

— Тебе все шуточки, а они школьницы еще! Восьмой класс!

— Во-первых с учетом подготовительных классов в