Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Я направился обратно, в первую комнату и браслет снова завибрировал, возвращая меня к первоначальной задаче, по которой я полез сюда в поисках растения. Получается, этот ингредиент находится где-то в том направлении и второе помещение слишком далеко от его радиуса действия. В принципе, логично, потому что по широкому проходу в скале я шел довольно далеко, не меньше двадцати метров под скалой.

Вернувшись на склад, двинулся во второе помещение. Уже слегка расслабился, понимая, что тут точно никого нет.

И это оказалось жилое помещение. Хотя, вернее сказать, смесь жилого помещения с рабочим кабинетом. Грубо сколоченная деревянная кровать, даже с прилично сохранившимся тюфяком на ней, подушкой и стёганным одеялом. Стул, стол, ещё один шкаф и даже настоящий камин, дымоход от которого уходил прямиком в скалу.

А потом мой взгляд наткнулся на кучу тряпья в углу, очень подозрительной формы, и у меня бешено заколотилось сердце. Вот и местный обитатель. К счастью для меня, давно померший. Тело пролежало тут так долго, что успело мумифицироваться и значит моё предположение о том, что тут давно никого не было, было правдой. Иначе его бы точно отсюда убрали. Ну кому нужен труп в углу?

Кожа на лице и руках практика, а то, что это был он, не было никакого сомнения, потемнела, натянулась на костях, придавая чертам выражение вечного удивления, словно человек был в шоке от того факта, что помер в таком месте.

Я подошёл ближе, стараясь не думать о том, что делаю. В районе сердца у него зияла целая дыра, причём именно дыра, с рваными краями и сломанными костями, через которую было видно стену. Как он сюда добрался с такой раной? Практики, конечно, куда живучее обычных людей, но в эту дырку моя рука спокойно поместится.

Я уже собирался отойти, чтобы продолжить осмотр помещения, когда заметил нечто, заставившее меня замереть и присесть на корточки прямо перед трупом.

Внутри, прямо в сквозной ране росло растение. Бледное, почти белое, с тонкими, как волоски, корешками, растущими из кости. Бледная погань. Снова. Только в отличие от растения наверху, даже на вид выглядящее иначе.

Трогать его было страшно, но мне же нужно было получить информацию, и я аккуратно поднёс кончик мизинца к траве. По идее, всё должно пройти нормально, потому что в Кодексе не было ничего написано о том, что к растению нулевого ранга нельзя прикасаться, и не думаю, что первый ранг сильно от него отличается. Но на всякий случай, едва прикоснулся к нему, как отпрыгнул в сторону, готовый пойти даже на крайние меры, если вдруг с мизинцем начнёт происходить что-то плохое, вроде гниения плоти. Не хотелось бы лишаться пальца, но лучше так, чем целой руки или, тем-более жизни.

Впрочем, мне повезло. В очередной раз.

«Бледная погань (1 ранг)»

Свойства: растение достигло стадии зрелости, энергетическая структура стабильна, содержит выраженный отклик ци крови и, дополнительно, фрагменты духовной энергии умершего носителя. Пригодно для использования в алхимии в качестве связующего компонента или основы для эликсиров, работающих с кровеносной системой. Требует осторожности при сборе: необработанная трава при попадании на слизистые вызывает головокружение и временное нарушение координации. При правильной обработке эти свойства подавляются, сохраняются только целебные.

Особые свойства: благодаря прорастанию на теле культиватора, растение абсорбировало часть его духовных каналов, что привело к формированию дополнительных свойств, не характерных для данного вида.

Потенциал: Дальнейшее созревание невозможно в связи с истощением источника питания.

Так, палец теперь в рот лучше не совать и глаза не тереть, по крайней мере, пока не вымою руки. Но вообще, довольно интересное описание, судя по которому, это явно чертовски ценная штуковина. Если отволочь её алхимику, то он отвалит прилично монет.

Я одёрнул себя, опять понимая, что тороплюсь впереди паровоза. Каких блин монет? Да меня прирежут за эту траву. А если не прирежут, то, когда я заикнусь о том, что у неё есть не задокументированное свойство в виде фрагментов духовной энергии тёмного культиватора, то тут же окажусь в подвале на цепи, где у меня начнут со всем пристрастием выспрашивать о том, где я такое вычитал и как узнал о свойствах.

Ну уж нет, больше я так не сглуплю.

Решать, что делать сейчас с травой я точно не буду. Это явно надо делать на свежую голову, а не после всего, что со мной приключилось в последнее время. Сначала нужно закончить обследование убежища и определиться как поступать дальше. Хватать всё, что есть ценное и валить, или же остаться тут.

Принять решение мне помог найденный дневник с записями, который я нашел на столе. Тетрадь из толстой, грубой бумаги, с желтоватыми страницами. Я зажёг свечу, стоящую тут-же и в неровном свете пламени огня, от которого практически не было толку, потому что дневной свет всё ещё достаточно освещал убежище, начал читать.

Первые страницы были посвящены его обустройству. Практик, оставшийся для меня безымянным, подробно описывал, как вырубал комнаты, как делал вентиляцию и освещение, подтверждая мои догадки, как маскировал вход, делал резервный выход. На этом моменте я остановился и вернулся на склад. И действительно, нашёл ещё один выход, скрытый за стоящим у стены шкафом. Судя по записям, он шёл довольно далеко под землёй и выходил уже в лесу, в небольшом овраге. В середине этого хода он наткнулся на протекающий подземный ручей и оборудовал там отхожую комнату и нечто вроде душа.

Была ещё одна запертая дверь, но ни ключа от неё я не нашёл, ни в записях не было упоминания и я пока оставил её на потом, продолжая читать заметки.

Получается, можно закрыть люк изнутри, накидать земли, маскируя, что он там вообще есть, сломать откидную систему на лежанке и никто, никогда не найдёт входа в убежище, в котором можно жить годами, главное запастись едой.

В принципе, так же думал и практик. Он был доволен собой: место казалось ему идеальным для того, чтобы скрыться от мира и заниматься своими тёмными делами, не опасаясь случайных свидетелей.

Я вернулся обратно, оставив дальнейшее исследование на потом и продолжил чтение.

Дальше начались записи об используемом материале. Он не называл своих жертв людьми, для него они были сырьём, донорами, словно он избегал даже в своих записях писать, что это были живые существа из плоти и крови, как он сам.

Описывал, где и как он их ловил, и какие проводил над ними исследования. Всё это излагалось