Слабость духа - Мастер_Угвей

Разумеется, в таком случае вставал вопрос — каким образом максимально примитивный народ выживал, находясь рядом с образцами титанической формы жизни? Ну или каким образом люди вообще умудрялись охотиться на них? Ответ также пришёл довольно скоро, и заключался он в редких засечённых мной с поверхности сигналах модифицированных «Уравнителей», для которых даже несколько веков были никчёмным сроком. Шедевр нашей промышленности рассчитывался на тысячи лет эксплуатации и применение в любой природной среде. Как, впрочем, и вся военная техника Империума, которую всегда строили с заделом на будущее.

И хотя было забавно видеть свои творения, которые из-за местных игр со временем оказались старше меня самого, но куда более меня интересовали модернизированные гауссовые винтовки, способные пробивать чешую и плоть даже самых больших животных. Мне требовалось детальный осмотр, чтобы разобраться во всех изменениях, но первая связь с машинными духами уже принесла кое-что интересное…

Само наше приземление прошло также с удивительным восторгом со стороны обычных смертных. Так как здесь нет космопорта, пришлось приземлять челноки на просто хорошо уложенную площадь возле самого крупного города планеты. Вряд ли даже достигавшего и полумиллиона жителей и не обладавшего даже одним невоенным зданием выше пяти этажей, что в моих глазах смотрелось особенно жалко.

Разве ради этого мы проливали свою кровь? Чтобы люди жили хуже, чем наши предки десятки тысяч лет назад? Каждый раз, как во время Похода силы моего легиона достигали подобных миров, деградировавших за время Долгой ночи, я сразу же отдавал приказы о начале полномасштабных улучшений качества жизни. О внедрении развитой доступной всем медицины, всеобщего высококачественного образования, а также ликвидирования неравенства вместе с тотальной зачисткой местности от всех нежелательных форм жизни.

Человечеству необходимо жизненное пространство, и чем больше людей родится, тем сильнее станет сам Империум. А вопросы пропитания просто решаются более эффективным использованием имеющейся земли, а также модифицированных растений и животных.

Но здесь не было ничего из этого — лишь восторженная многотысячная, максимально примитивно разряженная толпа, с факелами подошедшая к месту приземления нашего корабля, которую впереди вела процессия из техножрецов, воинов внутри «Уравнителей», а также одного единственного космодесантника в бело-красном доспехе Несущих Слово. И все они преклонили колени, стоило мне выйти из челнока и сделать первые шаги по поверхности этого мира. Аура, окружавшая меня, давила простых людей и тем более моего сына, которого я не видел уже очень долго.

— Счастлив приветствовать Примарха Десятого легиона! Ферруса, отца «Несущих Шторм» и Третьего имени Машинного Бога! От лица главы Экклезиархии и Первого инквизитора, я всей душой выражаю своё благдарствие Богу-Императору и его Несущему свет Ангелу, за то, что он вернул своего величайшего чемпиона! Да славься Омниссия! Да славься Пентархия!

— …Да славься Пентархия!

Люди начали на коленях произносить молитвы во имя разных богов, меня самого и некой Пентархии, да с настоящим фанатизмом в голосах, видимым немногим хуже их ярких факелов. И хотя мой сын, продолжавший на публике претворяться кем-то иным, молча стоял на одном колене, но с каждой секундой во мне всё больше росли злость и раздражение. Просто смотреть на это всё представление было тяжко, отчего я решил прервать его одним словом:

— Хватит.

Подняв руку и сжав кулак, произнёс я железным голосом, не терпящим возражений.

— Представься воин. Я желаю переговорить с тобой наедине, и обсудить ситуацию в галактике и всё, что произошло за время моего отсутствия. И необходимо уединённое место, где нам никто не помешает.

— Разумеется, владыка! — продолжая всё это представление, крикнул мой сын. — Храмы Железного бога будут отличным местом! Никто не посмеет помешать вашему покою!

Я едва сдерживал в себе желание одним приказом окончить этот цирк, однако разрушать вековую конспирацию моего сына было бы полнейшей глупостью. А потому приходилось играть в этом театре абсурда, где куда бы я не бросил взгляд, то встретил бы только прижавшийся к земле и молившихся на меня людей. По крайней мере надеюсь, что он скоро кончится…

. . .

— Рассказывай. В подробностях. Потому как меня чрезвычайно сильно интересует всё то, что здесь произошло. Абсолютно всё, — гневно ответил я, сжимая кулаки и едва сдерживая себя от непоправимого.

— Это будет долгий рассказ, — устало ответил мой сын, снимая шлем и тяжело вздыхая. Храм, куда он меня привёл, был большим местом лишь по меркам местных и обычных людей, в то время как мне пришлось пригибаться, только чтобы войти внутрь. Не строили местные четырёхметровые входы, видимо, позабыв про одну из норм при постройке крупных зданий в Империуме. Непорядок, но ещё ничего по сравнению со всем остальным.

Сам факт, что здесь стоял храм Омниссии и Машинному богу мог сбить меня с толку, вот только не это было главным фактором, из-за которого я чуть собственными руками не разрушил всё вокруг. Нет, причиной моей ярости была стальная статуя в полный рост, изображавшая меня самого, стоявшего рядом с самим Императором. Несколько пониже, но всё равно было безумно видеть себя в качестве идола, подобных которому уничтожал собственными руками.

— Эти века, мягко говоря, были нелёгким временем, — аккуратно начал мой сын, параллельно проверяя закрытые двери и проходя возле горящих свечей и фресок, явно изображавших события Великого Крестового похода. Его лицо было покрыто новыми шрамами, а часть горла заменял грубо вставленный имплант, но в остальном он был в порядке. По крайней мере, физически, потому как его ментальное состояние ещё долго будет находится под моим сомнением. — Множество планет и целых секторов оказались полностью потеряны после открытия Разлома, однако наличие целых пяти сынов Императора означало, что у нас был шанс справится с любой трудностью. Мы оказались отрезаны от остальной галактики, Астрономикон погас, и даже свет слов Императора оказалось бесконечно отдаленно от нас. А потому в столь тёмный час нужды мы обратились к тому, что всегда поддерживает человека в трудный час…

— К вере, — ледяным голосом ответил я.

— И к ней тоже, — кивнув, ответил Дагран. — Религиозные книги Лоргара стали тем самым пламенем и новым источником света, что сплотил человечество, когда наступила новая эпоха мрака, и казалось, что более нет никакой надежды. И хотя его учение явно противоречит всему, за что мы бились во время Великого Похода, однако сам факт, что он смог в одной книге скрепить учения