Интерференция - Сью Бёрк

другие виды растений с Мира, подобно большей части растительности здесь, на Земле, могут общаться через корневую систему с другими индивидуумами своего вида, которая существует в виде целой сети, покрывающей немалые расстояния, а порой и с другими видами. Также общепризнано, что мы, Homosapiens, благодаря введенному в нашу нервную систему чипу, можем общаться, используя искусственную сеть. Чипы в некоторой степени могут также работать у других видов земных животных с хорошо развитым разумом, таких как киты, давая исследователям возможность получать представление об их мыслях и устанавливать некий уровень коммуникации. Растительность Мира обладает нервной системой, которая в какой-то мере подобна нервным системам земных животных. Гипотеза: избранные виды растений Мира, получившие чипы, также смогут общаться, используя искусственную сеть. В частности, они смогут принимать и опознавать передачу от бамбука с их родной планеты и реагировать на нее. Чтобы это проверить, я установлю чипы бамбуку и двум другим основным видам деревьев с Мира и создам для них сеть здесь, в институте. У нас имеется три опознанных индивидуума бамбука, которые с помощью многочисленных стволов заполнили нашу территорию, а также так называемые каробы и конскохвостые деревья. Остальные растения с Мира слишком малы, чтобы перенести повреждения, связанные с внедрением чипов».

Роберт доедает плод, встает и уходит, забрав с собой мои семена: их институт продаст.

Следует ли мне радоваться так же, как радуется он? Или пугаться? Очень многое может пойти не так, и тогда мне будет больно.

Эмоции Бореи настолько сильны, что их невозможно опознать. «Я получу чип!»

Если получит, то, может, позволит мне расти. Наконец-то.

Зефира в ярости. Нет, испугана. «Повреждения? Левант, что это значит?»

«Возможно, как то, что сделал Мерло. Я точно не знаю, что именно он сделал. Он записей не оставил, а мой корень с этими воспоминаниями отсутствует». Она прекрасно помнит, как это получилось. Стараясь их успокоить, я добавляю: «Вы обе всегда хотели иметь чипы».

«Узнай больше», – приказывает Зефира.

После этого они обе снова меня игнорируют.

Я тщательно все обдумываю – и в итоге предвижу только катастрофу. Импланты Роберта могут не прижиться, как это было с чипами от Мерло. Разочаровавшись, Зефира и Борея могут наказать меня.

Если Роберт вживит еще один чип мне, как я буду функционировать? Не потеряю ли я свой контакт с сетью? Тогда я стану бесполезен для Зефиры и Бореи, и они смогут меня уничтожить.

Если чипы встанут успешно, они тоже меня уничтожат. А если им удастся также получить доступ к человеческой сети, я стану им не нужен. Зефира убьет меня: очень медленно, болезненно и с наслаждением.

«Пусть мои старые корни ощутят радость, узнав, что я расширил наш ареал».

Если бы я смог отправить послание Стивленд, она выслушала бы его с грустью.

* * *

На следующее утро Роберт опускается на колени у главного ствола Бореи с небольшим ножом. Она переполнена соками от возбуждения. Зефира привядает от страха. Я зачитал им все подробности эксперимента, включая размер импланта. Возможно, Зефира не знает, что такое микрометр или золото. Я мог бы объяснить, но не стал. Пусть она будет тупой.

«Он режет… – говорит Борея. А потом: – Неглубоко. Маленький».

В соответствии с приказом Зефиры я не стал предупреждать главный кароб, а зрения у него нет, так что он может не понять, что затем Роберт ставит имплант ему. Кароб может принять его за осу, откладывающую яйца. Конскохвостое дерево, конечно же, не реагирует. Ее внимание привлечет разве что удар молнии.

Затем Роберт идет ко мне. Я тревожусь не меньше Зефиры, но меня пугает не боль. По случайности он выбирает не тот ствол, где уже стоит чип. Он делает разрез: рана незначительная и почти безболезненная. Фиппокот и то сильнее бы царапнул. Он вводит в меня крошечный золотой чип с идущей вверх проволочкой, антенной, и закрывает все гелем, который использовал и раньше – сладким от питательных веществ для ускоренного заживления.

И наконец, Зефира. Она резко втягивает всю воду и питательные вещества у своих корней в таком объеме, что повреждает окружающий ее мицелий. Роберт передает все, что видит, для записи эксперимента, и я за всем этим наблюдаю. На самом деле я даже делюсь со всеми, включая Зефиру, которой, возможно, это видеть и не хочется.

Нож входит внутрь и отодвигает верхний слой. Она выделяет столько энзимов, что, наверное, ей самой от этого плохо. Она внезапно замолкает. Она страдает?

Роберт возвращается к себе в кабинет и диктует заметки. Я зачитываю их остальным – точные детали того, что он сделал. Он добавляет, что у людей на адаптацию к чипам уходит месяц и только потом они начинают эффективно работать, но у него в детстве были проблемы: сильнейшие головные боли с помутнением в глазах и головокружением, и ему потребовалось три месяца лечения, а потом еще два месяца – на отладку работы чипа. Он говорит, что в отношении растений вообще ничего не известно.

Зефира выпускает из корней жидкость. Возможно, это чисто рефлекторное.

А потом Роберт говорит то, чем я с сестрами не делюсь, потому что они не поймут:

– Надеюсь увидеть результаты. Меня вызывают на митинг в Байоне, чтобы праздновать победы повстанцев, и согласно указу я присутствовать обязан. Мы дадим клятву продолжить борьбу, и нас всех будут проверять. Могут заметить… Нет, это надо стереть. Есть вещи, о которых даже думать не следует. Беспокоиться не о чем. Не о чем. Я поддерживаю революцию. Да. Да. Конечно поддерживаю.

Он какое-то время сидит, устремив взгляд вдаль, а потом встает, убирается в лаборатории, а когда там восстановлен полный порядок, он осматривается, вздыхает – и уходит.

«Они нуждаются в руководстве и любви».

Через камеры сети я какое-то время смотрю в темные пустые помещения.

* * *

Я ошибался, когда говорил, что меня не радуют чужие страдания. Корни Зефиры сочатся болью. Я блокирую эти ферменты, защищая себя, и пытаюсь понять, что следует предпринять. День я трачу на внимательное изучение записей Роберта. Я мог бы работать быстрее, имей я лучший доступ к солнечному свету и энергии.

Мой новый чип воспринимается не как глаз или лист, но в чем-то похоже, потому что я могу им ощущать – словно проходящую надо мной тень, словно прикосновение… в достаточной степени, чтобы дезориентировать ствол с этим чипом. Однако, в отличие от Зефиры, я не страдаю.

Эти чипы соединяют нас с местной сетью, состоящей из нас пятерых – и института. Она не подключена к