Полая Земля - Руди Рюкер

тело здесь, начнётся масштабная облава на «полковника Эмбри» и трёх его «рабов». Силлу с её красными зубами и золотыми волосами найдут в первую очередь. – Оставайся здесь, Ота, не то я тебя сдам.

Я сорвал со стола окровавленную скатерть и опустился перед Эдди. Он лежал в луже крови на том самом маленьком восточном коврике, о который споткнулся. Я постарался промокнуть как можно больше крови, потом туго обмотал окровавленной скатертью его грудь, надеясь удержать ту кровь, что еще могла вытечь. Туда же я засунул злосчастные зубы и завернул тело в ковёр.

– Далеко до океана? – спросил я Зеркального Оту.

– Пять кварталов. Ты чё, думаешь, мы попрём его такую даль?

– Придётся. Если об убийстве узнают, нам несдобровать.

Я пошёл и разбудил Силлу. Оглушённая жуткой новостью, она оделась в полном молчании. Я разорвал на полосы нашу нижнюю простыню и крепко перевязал ими свернутый ковер с телом Эдди внутри. Пока я этим занимался, Зеркальный Ота ушёл со свечой в спальню и принялся обшаривать багаж Зеркального По на предмет ценностей. Если он что-то и нашёл, мне он не признался. Мы ухватились каждый за свой тканевый ремень, стягивающий ковёр, и двинулись в коридор; Арф послушно семенил следом. Зеркальный Ота довёл нас до чёрной лестницы, и мы незамеченными выбрались в переулок позади отеля.

Пока мы шли по глухим улочкам к гавани, рывки мёртвого тела Эдди отдавались во всей моей руке и проникали в самое сердце. Казалось, что этими рывками он разговаривает со мной. При всех его недостатках он был верным другом, мудрым учителем и величайшим творцом, какого только знало наше поколение.

Мы пробрались к безлюдному месту у причалов Внутренней гавани, и там сняли с Эдди всю одежду, привязали к его ногам тяжёлый камень и опустили его в море. Арф жалобно завыл. Пока Эдди погружался в пучину, я прочитал молитву за его измученную душу. Одежду, скатерть и ковёр мы связали в отдельный узел, привязали к нему другой камень и тоже пустили на дно. Какой горький финал долгого путешествия Эдди!

Зеркальный Ота распрощался с нами и поспешил к себе домой. Уже занимался рассвет, и с суши подул тёплый береговой бриз. Мы с Силлой бродили по докам, разговаривая и размышляя. Притихший Арф шёл за нами по пятам. Теперь не осталось никого, кроме нас троих. Мы с Силлой присели на скамейку, чтобы встретить рассвет. В мусорном баке возле скамейки я нашёл недельную давности газету «Балтимор Сан» и, пока Силле не надоела эта игра, пытался научить её разбирать по слогам заголовки.

Моё особое внимание привлекла одна заметка о новой территории – Калифорнии, которую США отвоевали у мексиканцев всего год назад. В Калифорнии началась золотая лихорадка, и люди потянулись туда на фургонах и кораблях. Порт Сан-Франциско за последний год превратился из простой рыбацкой деревушки в город с двадцатипятитысячным населением. И в Калифорнии не было рабства. А от рабства меня уже тошнило до смерти.

Мы пошли обратно вдоль причалов, разглядывая корабли. Я спросил седого белого докера, не направляется ли какой-нибудь из них в Калифорнию. Он указал на клипер, который был в два раза больше «Осы».

– Это «Энн МакКим»[41]. Она отплывает завтра. Вокруг мыса Горн до Сан‑Франциско – меньше чем за сто дней!

– А сколько стоит билет?

– Что, ниггер, подхватил золотую лихорадку? По сто долларов с носа!

Я вспомнил про небольшую пачку двадцатидолларовых купюр в кармане Зеркального По. В таком состоянии он далеко не уйдёт, особенно если продолжит прикладываться к лаудануму. Скорее всего, он рухнет где-нибудь здесь неподалёку, и его найдут. Не желая толком признаваться себе, на что я готов пойти, я находил оправдание в том, что убийство вряд ли раскроют, если Зеркальный По перестанет походить на «полковника Эмбри». Я рассудил, что для его же блага лучше всего будет найти его и поменяться с ним одеждой, а если я «забуду» оставить ему содержимое карманов – что ж, такую оплошность может допустить каждый.

Мы с Силлой и Арфом провели остаток утра, бродя по улицам возле городского отеля Барнума. Без всякого успеха я расспрашивал о «полковнике Эмбри» во всех гостиницах и меблированных комнатах. Было бы естественно искать вдрызг пьяного Зеркального По в какой-нибудь таверне, но, как назло, сегодня был день выборов, так что все питейные заведения оказались временно закрыты или превращены в избирательные участки. К полудню мы совершенно выбились из сил, так ничего и не разузнав. Мы присели на краю промытого ручьем оврага под названием Джоунс-Фоллс, и я принялся вспоминать наши вчерашние многочисленные разговоры.

Вплоть до того дня, когда я появился в «Южном литературном вестнике», жизни Эдди и Зеркального По были полностью одинаковыми. Вчера они провели пару приятных часов, предаваясь воспоминаниям и поражаясь своему идентичному прошлому. По ту сторону Джоунс-Фоллс я видел огромную балтиморскую Дроболитейную башню – исполинское цилиндрическое кирпичное здание, где делали круглую свинцовую дробь, пропуская расплавленный свинец через сита и позволяя его каплям падать в чаны с водой у самого основания. В ней было добрых двести футов высоты. Эдди и Зеркального По вспоминали эту Дроболитейную башню и то, как жили неподалёку от неё в начале 1830-х годов. Уилкс-стрит, вот как она называлась! Они жили в том квартале Уилкс-стрит, что звали Меканикс-роу, и были счастливы вместе с миссис Клемм и малышкой Вирджинией. У меня внезапно возникла уверенность, что именно там мы и найдём Зеркального По.

Я отыскал мост через Джоунс-Фоллс и, расспрашивая дорогу у прохожих, вскоре привёл Силлу и Арфа к Меканикс-роу. Это был Г-образный квартал, состоящий примерно из двух десятков небольших двух- и трёхэтажных кирпичных домов, каждый из которых делил общую стену с соседним. К их задворкам вёл проулок. Оставив Силлу караулить у входа, мы с Арфом неторопливо двинулись вглубь, внимательно осматривая дворы и пристройки. И верно: не успели мы пройти и пятидесяти футов, как Арф вывел меня к заброшенному каретному сараю. Оттуда доносилось тихое бормотание. Заглянув внутрь, я обнаружил Зеркального По: он сидел прямо на земле, закутавшись в свой плащ. Трость и флакон с лауданумом лежали у него на коленях, прикрытые безвольно опущенными руками.

Увидев меня, он тихо застонал, приняв меня за Эдди.

– О, проклятый бес, – выдохнул он. – Неужели мне никогда от тебя не избавиться?

Эдди был моим другом, а этот человек убил его, и всё же я не испытывал к нему гнева.