Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

которого кровь стыла в жилах. В огромных баталиях, где белоглазых загоняли в барьеры и жгли, словно тараканов, стоило отдельного упоминания. Ужасные действия войны были в самом кровавом виде, но и противники не были божьими одуванчиками. Практика от старика в больнице клана и на поле боя показала мне, что бывает, когда отрывают чакра-каналы. Обладатели Бьякугана знали, куда бить. Долгая смерть, когда старик — один из немногих медиков, что мог исправить такое, — не успевал везде, показала мне, что не стоит недооценивать этих белоглазых мастеров рукопашного боя.

Но всё это проходило мимо меня, задевая лишь касательно. Случай буйства Девятихвостого был одним из самых больших потерь клана, и я стал немного изгоем на время, когда от меня шарахались. Но за пять лет это забылось. Хватало громких событий и геройств, чтобы затмить мой провал, к которому я был непричастен. Но я был командиром, и во время моего командования это случилось, так что вина была на мне.

После того случая, когда я запечатал в брюхе Шинигами целого биджу, меня показательно наказали на глазах у остальных, запретив мне выходить за пределы клана. Но на деле всё обстояло по-другому. Ашина, впрочем, как и дедушка, не были злы на меня, скорее ошарашены, что я вызвал Шинигами. Для клана такие события были знаковыми, и старейшины также не поскупились на похвалу, но в то же время пожурили меня, что я мог бы найти другой выход. Никто не обвинял, все понимали, что мой поступок был единственно верным, но старики всё равно ворчали. Суеверные создания.

Это всё было в первый месяц моего наказания, но потом начались свистопляски. Глава в своём гениальном уме преисполнился и, заметив мои таланты, решил использовать меня креативно и оригинально. Сделав из меня нечто вроде страшилки, пугало для врагов, он направлял меня на разные миссии, в большинстве своём не связанных с этой войной. Да, война была важным делом, но это не должно было останавливать решение других проблем клана, как мне важно объяснил Ашина. Так я стал охотником за разными целями по поручению главы. Как волк, который загонял свою добычу, так и я стал идти по следам и искать всякое. Моё лицо стало визитной карточкой для всех жертв Узумаки. Шаринган, что горел в моих глазах, должен был быть известен многим, но на самом деле обо мне знали лишь по слухам, ведь я не оставлял свидетелей… Сказал бы я, если бы всякие Узумаки, тыкая пальцем на Ашину, не распространили слухи о моих действиях. Никакой секретности, дилетанты.

Миссии были разными. Бывали Узумаки, что предавали клан, и меня отправляли их карать. Иногда — безклановые, что посмели поднять руку на наших представителей вне клана. Иногда — Хьюги, которых никто не мог поймать во время войны, я же их находил и убивал.

Вот что я делал. Знания, которые не должны были попасть в общий доступ, люди, которые должны были исчезнуть. Иногда меня отправляли на помощь в войне, но там дела обстояли довольно стабильно, и больших жертв удавалось избегать. Всё же запечатать раненого и вылечить в безопасности лучше, чем на поле боя, чего противник был лишён. Да и потери у нас по сравнению с кланом белоглазых были на порядок меньше. Количество чакры и жизненная сила решали в сложных ситуациях.

Там же, во время больших баталий, я был в роли артиллерии, ведь сравнительно мало шиноби имели запас чакры, как мой, даже среди нашего клана. Одни старики, которые не хотели воевать. Сжечь сотню противников морем огня приходилось не один раз. И меня запомнили. Репутация сложилась такая, что все в клане знали, чем я занимаюсь, но вне клана особо не понимали, кто такой Охотник, — лишь косвенные слухи и пустые размышления.

Разведчики других кланов пытались узнать обо мне хоть что-то, но их всегда ждало разочарование, ведь лично ни с кем внутри клана я не общался, и мои подвиги оставались лишь на уровне слухов. Хоть совет старейшин и глава были довольны моими достижениями.

Сделали из меня киллера или цепного пса. Был ли я против? Относительно.

После того случая, когда на моих глазах целый лагерь, в котором спало больше сотни человек, превратился в пепел, взгляды на жизнь и её ценности немного поменялись. Я взвинтил темп своего развития, и, чтобы дойти до той точки, на которую я нацелился, приходилось марать руки. Не бывает, чтобы всё давалось на блюдечке. Мои раны от врагов, разорванные органы, шрамы и ожоги — цена, которую я платил, была моей жизнью и здоровьем. Я был словно заведённый.

Жалею ли я, что стал клинком в руках власти главы и старейшин? Нет. Моя цель изначально была в том, чтобы кардинально поменять историю этого мира, чтобы клан выжил. После случая с матерью в этот план включился и клан Учих. Как это связано, думалось мне в первое время, когда я ещё сомневался насчёт выбранного пути. Но когда мне предоставили доступ к ресурсам и знаниям клана, вопросы отпали сами собой. Возможности целого клана были намного больше, чем у моего дедушки.

Глава и старейшины знали, что без пряника кнут бесполезен, и меня обучали тому, чему я не смог бы обучиться, будучи под опекой старика, и давали такой уровень знаний, что мой прогресс, который застопорился в начале войны, вновь вспыхнул яркой вспышкой. Кирин, что долго не давался моему пониманию, дался моим рукам, а новые техники с помощью опытных членов клана пополнили мой арсенал. Моя молния, любимая стихия, которую я использую чаще всего, стала ещё смертоноснее, а мастерство начертания фуиндзюцу скакнуло на порядок.

Даже Меч, высшая ступень стиля тайдзюцу дедушки, теперь не вызывал такого восторженного трепета, как прежде. Высший уровень фуиндзюцу, который мог влиять на само пространство и время, — вот что вызывало у меня трепет сейчас. Ашина знал, как подкупить меня, голодного до знаний полукровку. Меч же теперь я сам мог вызывать, срезая горы и создавая овраги длиной в несколько десятков метров. Не считая того, что я валялся бы без сил после двух ударов, всё было отлично в этой технике.

Думая о начале войны и событиях, предшествовавших такому варианту событий, я вспоминал своих друзей, которые стали ими после того, как их очень вежливо обворовали. Ханрой и Чирао оказались адекватными и вполне сговорчивыми шиноби и предоставили все свои знания в обмен на жизнь.