За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Надеюсь, что никогда, — широко улыбнулся я. — Новые машины запрещены к экспорту, они идут исключительно на вооружение княжеской дружины.

— Они даже вам не достаются? — непритворно удивился герцог.

— Не то чтобы не достаются — мы сами пока отложили перевооружение. Наша дружина постоянно берёт вольные контракты для того, чтобы повышать боевые навыки в реальных боях, и мы пока не готовы от этого отказаться. А новые бронеходы, как я уже сказал, нельзя вывозить за границы княжества. Впрочем, наши пилоты уже проходят переподготовку, и в случае необходимости мы проведём перевооружение в самые кратчайшие сроки.

— И что, они в самом деле настолько хороши? — с лёгким недоверием спросил фельдоберст.

— Представьте себе сверхтяжёлый бронеход с мобильностью и боевым радиусом лёгкого, — легко ответил я. — Это они и есть. Главный штаб полон энтузиазма и выдаёт новые тактические наставления прямо бурным потоком. Они сейчас даже продвигают идею отказаться от всех классов бронеходов — кроме разве что сверхлёгких, — и ограничиться единым основным классом. Идея выглядит весьма перспективной, но князь всё же приказал отложить её реализацию до тех пор, пока вопрос со стоимостью эксплуатации не прояснится окончательно. Надо всё-таки набрать кое-какую статистику, прежде чем настолько радикально перестраивать штатную структуру войсковых частей.

— Действительно, — подтвердил герцог, благожелательно на меня глядя. — Ну что же, господа, будем надеяться, что и наши учёные придумают что-нибудь не хуже. Или даже лучше! Предлагаю тост за германский гений!

«Хох!» — в едином порыве выдохнули офицеры, поднимая бокалы. Я тоже поднял бокал с яблочным соком — ничего не имею против германского гения. Учёные у них действительно хороши — может быть, и в самом деле что-нибудь придумают. А вот герцога Оттона я что-то не очень хорошо понимаю — у меня складывается стойкое впечатление, что наше перевооружение его даже радует, хотя вроде бы должно быть наоборот. Ну допустим, что он сумеет избежать участия в затее императора, но в любом случае эти бронеходы будут крошить его соотечественников — и он почему-то ничего не имеет против? А самый важный момент здесь не то, что имеется некая странность, в этом деле всё выглядит странно. Важно здесь то, что странно ведёт себя именно герцог, а это означает, что он вовсе не жертва императора, а тоже участник интриги. И это уже окончательно подтверждает, что утечка через Бернара о планах императора шла от самого императора, а вовсе не была инициативой герцога.

На этом разговор о бронеходах закончился — ещё одна странность в копилку странностей. Они вроде с этими бронеходами воевать собрались, но им не очень интересно о них слушать? Такие вот нелюбопытные люди, прямо удивительно.

Инициативу в разговоре немедленно перехватили дамы:

— Баронесса, расскажите нам — что за украшения у вас появились? — обратилась к Ленке герцогиня. — Наши газеты писали, что они продаются за какие-то несуразные суммы.

— Вы, наверное, имеете в виду брошь «Рифейская роза», ваше высочество, — понимающе покивала Ленка. — Вы правы, цена у неё действительно была совершенно несуразной — торги начинались с восьмисот тысяч пфеннигов. Я была готова купить её за миллион, но цена росла так быстро, что я даже не успела сделать ни одной ставки. Брошь в конце концов ушла княгине Ольге Рязанской за почти два миллиона. Муж говорит, что скоро, возможно, появится ещё одно подобное украшение, но цена, по всей видимости, будет уже в районе трёх миллионов, так что я даже не стану участвовать в аукционе.

— Увы, я не барон, дорогая, — мягко сказал жене Оттон. — Для герцога такие украшения несколько дороговаты.

— Как оказалось, баронам они тоже не по карману, ваше высочество, — улыбнулась ему Ленка. — Впрочем, «Рифейская роза» уникальна; в основном же продаются достаточно недорогие артефактные украшения ценой от ста до двухсот тысяч пфеннигов. За эту сумму вполне возможно приобрести весьма достойный гарнитур вроде того, что сейчас на мне.

— Достаточно недорогие, говорите? — кисло улыбнулся герцог.

— Вполне посильная цена, — твёрдо сказала герцогиня.

— Если вы пожелаете посетить следующий аукцион, ваше высочество, — обратилась к ней Ленка, — позвольте пригласить вас быть нашей гостьей.

— Я и мои дочери с удовольствием принимаем ваше приглашение, дорогая баронесса, — ласково улыбнулась ей герцогиня.

Герцог покрутил головой, но мудро промолчал.

— Я пришлю за вами мой дирижабль, ваше высочество, — улыбнулась ей в ответ Ленка. — Путешествие на нём доставит вам истинное удовольствие, поверьте.

После ужина мы вернулись в свои апартаменты, но оставались там недолго. Очень скоро в дверь постучался слуга, чтобы проводить Ленку к герцогине, а почти сразу после её ухода пришли и за мной. Герцог принимал меня в библиотеке — не знаю, читают ли милитаристы что-либо, кроме уставов, но выбор книг в библиотеки был весьма богатым. Впрочем, я несправедлив, судя о баварцах всего лишь по количеству военных мундиров — какой герцог милитарист, ещё неизвестно, но управитель он явно хороший — экономика Баварии выглядит неплохо, и население отнюдь не бедствует.

В библиотеке был накрыт небольшой столик, на котором стояли пара бутылок и несколько графинов с чем-то безалкогольным для меня — герцог определённо запомнил, что я не пью спиртное.

— Считаю своим долгом поблагодарить вас за тёплый приём, ваше высочество, — сказал я, устроившись в глубоком кресле. Кстати говоря, глубокое уютное кресло тоже сильно расслабляет собеседника, я сам этим приёмом частенько пользуюсь.

— Ах, бросьте, барон, — махнул рукой герцог. — И между прочим, я чувствую изрядный диссонанс, называя вас бароном.

И это совсем неудивительно — встречают всё-таки по одёжке, а мы по одёжке совершенно не соответствуем нашему скромному титулу. Ленкины драгоценности и платье из паутинного шёлка вполне уместно выглядели бы и на принцессе крови, а её дирижабль окажется по карману разве что императору. Мне сейчас вдруг пришла в голову мысль, что и дирижабль, и украшения в конечном итоге могут оказаться не такими уж бесполезными тратами. Владетельная герцогиня вряд ли бы так охотно приняла приглашение обычной баронессы… да вообще не приняла бы — слишком уж велика между ними сословная пропасть. А для человека, к которому вот так запросто может заехать в гости семья герцога Баварского и заодно дяди императора, в империи открыты любые двери.

— Увы, у вас в империи имеет значение лишь имперский титул, — развёл руками я, — а он у меня невелик.

— Племянник как-то говорил мне, что подумывает о том, чтобы сделать вас графом, — заметил герцог, пристально на меня глядя.

— Кардинал Скорцезе тоже упоминал об этом, —