"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Я обдумаю твой совет.

Он открыл дверь и собрался уходить.

– Постой, – сказал я. – Ты должен кое-что знать.

Он остановился на пороге. Мне не хотелось ему говорить, но, зная, как далеко способен зайти этот человек, придется хотя бы предупредить.

– Если тронешь хоть волосок на голове Сади, я тебе кишки выпущу, Эше.

Он удивленно посмотрел на меня.

– Мы с ней дрались только раз, скорее из-за недопонимания. Она всадила в меня стрелу, но между нами нет вражды.

Однако вражда была у него с Лунарой, и я сомневался, что, если появится возможность ее убить, он пощадит Сади.

– Эше… Сади – больше не Сади.

– Что?! Чего ты мне недоговариваешь?

Я по-настоящему боялся того, что он может с ней сделать. Теперь, когда действие опия слабело и боль начинала напоминать о себе, я, лежа на животе, вдруг ощутил, что Сади уже нет. Мы больше не можем обедать вместе, обсуждая проблемы. Или просто наслаждаться легкостью и тишиной, грызя финики. Мы странная пара, даже мне так казалось, но находиться с ней рядом почему-то было чудесно. Сильнее всего мне хотелось вернуть ее, как я уже однажды сделал.

– Сира вернула Ашери так же, как Марот Зедру. В теле Сади.

Эше молча растерянно смотрел на меня.

– Пообещай мне, Эше, что ты не причинишь вреда Сади.

– Я не могу этого обещать. Ты знаешь почему.

– Если ты что-то ей сделаешь, обещаю, я поступлю с тобой хуже, чем ты обошелся с Рухи. Я постараюсь, чтобы ты страдал, как…

– Если я и причиню ей вред, это будет вполне справедливо, – перебил он. – Это ради всего человечества.

– Нет! – Было больно, но я не мог не кричать. – Послушай, Эше. Перед тем как я убил Ашери, она раскаялась. Она сожалела о том, что сделала.

– Если это правда, она не станет помогать Сире.

– Но она не знает, что происходит. Сира наверняка солгала ей!

– Даже если так… Я не позволю ни одной из них усугубить положение. Это мой долг перед землей и ее народом.

Я зло усмехнулся.

– Долг? Перед кем? Апостолы ведь тебя изгнали.

– Ты считаешь, в этом заключается долг? Служить шаху или шейху? У всех есть долг, но только перед друг другом. А не перед ублюдками, посаженными над нами.

Я попробовал встать, но спину обожгла боль. Эше воспользовался моментом и вышел из комнаты.

– Проклятье.

Я надеялся, что к моей угрозе он отнесется так же серьезно, как к своему долгу.

Благодаря кровавой руне на следующее утро я был достаточно здоров, чтобы стоять на ногах, хотя боль и вскипала, когда пожелает. Ходить было больно, поэтому для поддержки я пользовался простым деревянным посохом. Доспехи, теперь пробитые, я не надел. Оставил Кинну, пусть спрячет в укромном месте.

Хотя мне хотелось лететь к Лунаре и унести ее куда-нибудь в безопасное место, где мы могли бы поговорить, я знал, что Сира так просто этого не допустит. Что невозможно спасти Лунару – спасти Сади, – не уничтожив сначала все амбициозные замыслы Сиры. Поэтому я отправился из Мервы в экипаже. Город был красивый, с разноцветными куполами и колоннами, сложенными из глиняных кирпичей. Базар огораживала стена, а внутри вились улицы, затененные тростником. В храмах красовались фонтаны, укрытые собственными куполами, а массивные ворота были украшены геометрическими узорами.

Славный город, только у меня не было времени им насладиться. Добравшись до лагеря Бабура, я немедленно попросил аудиенции у шаха. Стражники в зерцальных доспехах, со скорострельными аркебузами и ухоженными усами провели меня в его великолепный шатер. По всему шатру были расставлены стеклянные чаши с фруктами, разноцветные, как и сами плоды. Шах Кашана восседал на оттоманке в окружении придворных и визирей, разместившихся на полу. Увидев меня, он приказал им уйти.

Когда мы остались одни, он поднялся с оттоманки и приблизил ко мне свою массивную тушу. Мы с ним были примерно одного роста, и я чувствовал фруктовый запах его дыхания.

– Без доспехов ты выглядишь не особенно устрашающим, – заметил он.

– Я и не стараюсь никого устрашать. Вам бы следовало быть за это признательным.

– Тем, кто страшен по-настоящему, не нужно стараться. Тем не менее я не могу прикончить тебя, хотя мне больше всего хочется присоединить твою голову к моим охотничьим трофеям. У тебя теперь доспехи крепче прежних – вера.

Значит, мой гамбит вышел лучше, чем я надеялся.

– Настоящие мужчины готовятся к битве, помня о долге перед страной и народом. – Мне следовало бы поблагодарить Эше за эти слова. – Настоящий ли ты мужчина, шах Бабур?

– Ты и с шахом Мурадом разговаривал таким язвительным тоном, не склонив головы?

Я не склонил голову перед шахом Бабуром при входе в шатер. Странно, если вспомнить, как усердно Тенгис вдалбливал эту привычку всем янычарам.

– Вы достойны того, чтобы я склонил голову, ваше величество?

– А ты достоин пить мою мочу? Как посмел какой-то янычар так разговаривать с шахом Кашана? Ты хоть помнишь суку, которая тебя родила, или говнюка, который ей засадил?

Я покачал головой.

– У меня есть только один отец, и он учил меня уважать великих шахов из рода Селуков – до тех пор, пока они не предают свою веру.

– Слушай, ты, жалкий раб. Я достойный потомок Темура и Селука, и такие, как ты, не заставят меня двинуться в поход.

– Но вас все-таки заставили.

– Проклинаю тот день, когда я это допустил. Может, ты и сделал много доброго для Аланьи, но что для Кашана? Что народ скажет про своего шаха, названного лицемером и вынужденного ответить на это? Ты желаешь усилить моих соперников? Это ты и делаешь. И за Челюстью Джалута из-за этого прольется кровь.

Он был прав, так и будет, я даже не сомневался. Дальше спорить с ним бесполезно. Может, ему требуется немного сочувствия.

– Я служил трем шахам. Я понимаю, насколько важно выглядеть самым сильным человеком своего царства. Если вы хотите быть сильнейшим из всех, то возглавите поход за освобождение Зелтурии. Если нет – тогда через несколько лун эту славу завоюет шах Сирма. Думайте об этом как о возможности, предложенной скромным янычаром могущественному шаху.

Я изложил все как можно высокопарнее.

– Ты паршивый кусок слоновьего дерьма. Не подумай, что меня легко уболтать. Перед армией и народом мы с тобой отныне союзники. Но знай, что в моем сердце для тебя нет ничего, кроме презрения. Ты отвлекаешь меня от дворцов, женщин и детей. И не думай, что