"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Моего мужа. И сына. И названую дочь. И человека, который меня вырастил. Мой дом. Все, что любой человек будет беречь как зеницу ока.

– Твоего мужа…

Когда мы вели переговоры в пустыне, Кева заявил: «Ненавижу то, что превратило мою жену в ведьму, пожертвовавшую сыном ради власти». И я до сих пор гадала, что это значит.

А теперь все фрагменты сложились.

– Кеву?

Она кивнула, уставившись в наполненную льдом канаву.

Кева был женат на Ашери? Когда? Выходит, он убил собственную жену? Я и вообразить такого не могла.

– Мы спасем Кеву, и это главное, – сказала я. – Спасем от самого себя. От грехов, которые он никогда не смоет. И единственный способ это сделать…

– Убить его, – закончила за меня она. – Но если есть способ этого избежать, надо попробовать.

Я покачала головой.

– Прости, но я не могу так рисковать. Как только он окажется в моих руках, я нанесу финальный удар. Ты ведь понимаешь почему.

– Конечно, понимаю. – В ее глазах блеснули слезы, а вот крови в них становилось все меньше и меньше. – Он убил меня по той же причине.

– Молюсь о том, чтобы все его грехи были прощены. Молюсь, чтобы его жизнь в Барзахе и после была полна радости, а не боли. Но чтобы мы обрели мир в этой жизни, он должен умереть. Мы обязаны избавить мир от его тирании.

– Он хороший человек, – повторила она. – Это наш мир превращает хороших людей в злодеев.

– Да. – Я смахнула слезу с ее щеки. – Когда я впервые с ним встретилась, он был хорошим человеком. Даже пытался мне помочь. Но что тут сказать? Он стал тем, кем стал, как и ты. Только тебе дали второй шанс. И ты должна им воспользоваться.

В ее изумрудных глазах вспыхнула искра.

– Ты знаешь, как пройти по Лабиринту?

Настало удачное время, чтобы уравновесить ложь честностью.

– Однажды я следовала за светлячками. Но это место слишком меня пугает. Я боюсь туда возвращаться.

– Когда я вошла туда впервые, то расплакалась. Но я привыкла к нему. Возможность за короткое время перемещаться на далекие расстояния слишком ценна, чтобы от нее отказаться.

– Кева очень быстро перемещается с помощью своего летающего джинна. Ты права. Это дает ему неоспоримое преимущество.

– В Лабиринте много опасностей. Там ты можешь увидеть всякое и повредишься умом, если не успеешь отвернуться.

Я почувствовала укол вины из-за того, как поступила с Сади.

– Лишь один мой глаз видит невидимое. Я могу просто закрыть его повязкой.

– Нет. Там есть существа, проникающие сквозь покров. Их видят все. Надо как можно быстрее отвернуться.

– Это я могу. Я всю жизнь отворачиваюсь от ужасов.

Мы обе посмотрели на ближайшую канаву. Лед в ней начал таять, от него поднимался пар. Вокруг нас растекся горячий туман.

Поблизости раздался крик.

По желтой траве мчался горящий человек, оставляя за собой огненный след. Я никогда не слышала таких пронзительных криков, и он вопил, пока не выгорели легкие.

Ашери вцепилась в мою руку, дрожа всем телом.

Я вертела головой туда-сюда, а пламя поглощало деревья, траву и юрты. В потемневшей дымке появился силуэт воина в доспехах. Я не могла позволить ему увидеть зеленые глаза Ашери на лице Сади.

– Пожалуйста, прости меня за это.

Я схватила Ашери за плечи и притянула за собой вниз, в траву, уложив лицом в грязь. Затем вытащила из ножен кинжал, который дал мне Базиль, и приставила белое лезвие плашмя к ее затылку.

– Отдай ее мне, – раскатился с небес голос Кевы, как будто он бог.

– Ты никогда ее не получишь.

Мой голос дрожал сильнее, чем хотелось бы.

– Отдай ее мне, и тогда, быть может, я не сожгу всех, кого ты знаешь.

Я прижала острие белого кинжала к затылку Ашери. Выступила кровь. Я проигнорировала приглушенные стоны Ашери.

– Прости, – прошептала я ей в ухо. – Ты можешь дышать?

Она резко мотнула головой. Я ослабила нажим, надеясь, что она не поднимет голову, чтобы посмотреть на Кеву.

– Откуда у тебя этот кинжал? – спросил Кева откуда-то из-за густого дыма.

– От Базиля. Он дал мне его вместе с письмом от Кярса. Им нужна твоя помощь. Ты должен спасать своего шаха, а не возлюбленную. Или ты такой же эгоист, как и все остальные?

Сквозь дым ко мне мчались йотриды и силгизы. Я велела одному из них сбегать к моей юрте и принести письмо Кярса, которое хранила в сундуке с одеждой.

– Верни мне Сади.

– Я убью ее, Кева. Неужели ты думаешь, что я этого не сделаю после того, как ты поступил с моей матерью?

– Вини в этом только себя. Ты использовала ее любовь, чтобы вызвать злые силы. Мне не нравится сжигать старух, но я сожгу всех и каждого, чтобы тебя остановить.

– Можешь оправдываться как хочешь. Но если ты это не прекратишь, земля обагрится кровью Сади.

Всадник вернулся со свитком в руках. Я взяла его и бросила в дымку.

– Прочти сам!

Я услышала, как Кева разворачивает письмо. А потом услышала, как оно полыхнуло. Кева бросил горящую бумагу обратно мне.

– Ты что, не поможешь своему шаху? Разве ты не понимаешь, каково ему в Зелтурии? Его в любую минуту может убить какой-нибудь жуткий ангел.

Сбоку от меня вспыхнула дорожка огня. Надо показать ему, что я не шучу. Я порезала Ашери ухо. Она закричала. Я подняла кинжал и показала Кеве кровь.

Меня окружили йотриды и силгизы. Сотня стрел и аркебуз нацелилась на силуэт в дыму. Но наше оружие все равно не пробьет его черные доспехи.

– Сади… Хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Но не позволю любви пригасить мою ярость.

Своим хладнокровием и жестокостью Кева играл мне на руку. Хотя мне еще предстояло кое-что объяснить, будет нетрудно убедить Ашери в его ужасных намерениях.

Я прижала руку к ране на ее ухе, и моя ладонь стала мокрой от крови.

Из дыма выступил Кева. Он ткнул пальцем в шеренгу йотридов. И тут же из их животов вырвался бездымный огонь. Из-за повязки на глазу я не видела ифритов. Потом Кева указал на группу силгизов, и из них тоже вырвалось кошмарное пламя. Оазис наполнился воплями и горящими людьми.

Я могла лишь смотреть, как горят мои воины. Когда-то меня приводил в ужас лед, но теперь я боялась огня.

Ашери приподнялась и сбила меня с ног.

– Прекрати, Кева! – выкрикнула она, встав на колени. По ее щеке текла кровь. – Розовый янычар!

Кева встретился с ней взглядом. И медленно опустил закованную в черный