Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Дело прошлое.

– Полчаса у меня есть, рассказывай.

И тот рассказал:

– Я в армии с 1988-го года, начинал в 136-м отдельном разведбате. Очень понравилось, что срочку служил не с ломом и лопатой, а по лесам и полям бегал. При моём высшем гуманитарном образовании не последнее дело. Поэтому, когда случилось смутное время, пошёл в военкомат и уехал в Чечню по контракту летёхой. Сначала попал взводным Ванькой в разведроту 70-го мотострелкового полка, а оттуда перебрался в Ханкалу, в 417-й отдельный разведывательный батальон, уже ротным командиром.

Закурил. Продолжил рассказ:

– Так уж случилось, что на место нового пребывания попали, когда обстановка в городе была уже более, чем напряжённая. Местные жители, все поголовно, буквально ненавидели российские войска. Они всячески пытались, как только могли, навредить федералам. Было несколько прецедентов, когда убивали наших бойцов, которые выезжали в город не для участия в боевых действиях. Считай, разгар партизанской войны. Задачей нашего подразделения были ежедневные выезды на обнаружение и уничтожение бандформирований, складов с оружием, припасами, розыск полевых командиров, которые скрывались в горах, в населенных пунктах, да и в самом Грозном. Бандиты ведь далеко не уходили, они всегда были там, просто было трудно выявить, где они находятся, чтобы их ликвидировать. Каждый день мы делали это и несли сопутствующие потери. Да и вообще, чеченцы активно убивали европеоидное население. Кровь лилась рекой. Вырезали, насиловали, грабили, убивали – с русскими делали что хотели. Прямо ночью, а то и днём заходили в дома и убивали тех, кто испокон века с ними рядом жили. Забирали всё, что им нравится… Если бывал в Ставропольском крае, Краснодарском, Чечне той же, знаешь, там люди зажиточно живут. Там работать привыкли. Соответственно, у людей было что брать, и нохчи брали, при этом не забывая их убить. И убивали ужасно – резали на куски в прямом смысле, обезглавливали, на забор втыкали эти головы. Там была очень жестокая расправа над населением, которое не хотело к ним иметь никакого отношения. В газетах про это не писали, по телеку замалчивали.

Аверин на часы глянул. Время поджимало.

– Всё знаю, дед! Ты ближе к делу.

– Ну, да… В один из дней нас направили в 22-й городок, перевести дух. В этом городке дислоцировался милицейский полк внутренних войск и медики. Нам выделили один из этажей казармы. Стемнело, наступило время ужина, и тут же начался обстрел. Нас, как иногородних, отправили медиков прикрыть. Там я первый раз её и встретил. Леночку свою. Военврача, старшего лейтенанта медслужбы Елену Васильевну Величко. Ну и завертелось. Короче, любовь промеж нас случилась. Потом, каждый раз как на крыльях в городок летел. Когда сказала, что беременна, готов был ноги ей целовать. А вокруг война не прекращается. Какие уж нежности? Патрон в патроннике, на любой шорох стреляем. На боевых выходах семь товарищей-офицеров потерял, сам чудом остался жив. Сожгли бэтээр, в котором ехал офицерский разведдозор. Ладно, не суть. Лирика пополам с трагикой…

Затянулся дымом сигареты. Выпустил дым. Аверин знал, что Степанов курит редко, только когда сильно волнуется и не на боевых выходах.

– …И надо же такому случиться было, что именно нам пришлось сопровождать колонну медиков. Причём колонна – это три наши боевые машины, остальные медицинские «ЗИЛки» и «Уралы» которые идут группой в средине. Сверху заверили, что по маршруту всё чисто, больших бандгрупп в районе сейчас нет. Естественно наша задача была при нападении на колонну вступить в бой, отрезать боевиков от поражения ее огневыми средствами. Ленку перед самым отъездом увидел. Дурёха напросилась ехать, чтоб поближе ко мне быть. Раньше меня узнала, кто старший проводки будет. Ругаться бесполезно. Переиграть ситуацию невозможно…

Снова дымом сигареты пыхнул.

– Чехи всё же на маршруте были. Много. Головной бэтэр на мине подорвался, замыкающий из гранатомёта подожгли, ну и по колонне ударили. Я во втором БТРе находился. Приняли бой, выхода не было. Вертушки вызвали, для…, ну чтобы духов расстрелять. И наших эвакуировать. А вертушки не прилетали. Девять человек против банды в пятьсот рыл. Это уж потом, по прошествии большого времени узнал, что их столько было. Два часа держались. Потом, естественно, смели. Меня в безсознанке утащили. Как выжил не знаю. В плену в горах держали. Убежать… ты же помнишь меня калекой.

– Помню.

– Вот… Сразу не получилось, думал вообще зарежут как барана. Я у хозяев не один такой был. Кормили скудно, объедками. Когда оклемался, работать заставили. А ещё мысли мозг глодали, что погибла моя Лена… Да. Так вот представилась возможность, хозяин с дворней на свадьбу уехал, ну я и рискнул. Из ямы выбрался и на старенькой «Ниве» свалил, до своих добрался. Дальше госпиталь, проверки на вшивость, в бессрочный запас, как отработанный презерватив выбросили. Через прежних приятелей справки навёл, оказалось жива моя Лена,.. Вертушки всё же прилетели. …вот только замужем и дочь имеется. По прикидкам, моя. Но чего людям жизнь усложнять? Как числился погибшим, так ним и остался. Издали присматривал и всё. Когда Лена с мужем в автокатастрофе погибли, думал Веру удочерю, но не тут-то было. Нашлись люди с большими звёздами на погонах, принявшие участие в судьбе приёмной дочери генерала Колесникова. Отошёл в сторону. Что я ей в сущности дать мог? Да и по документам я ей никто и звать никак.

– Ясно.

– Так может быть переиграть чего можно? Ну, чтоб девочка моя не шла с нами.

Майор отрицательно головой мотнул.

– Не поверишь! Пробовал уже. Не прокатило. Полкан рогом упёрся.

– А ты ещё раз попробуй.

Аверин вздохнул, только и смог, что сказать:

– Попробую…

* * *

В столовой Дибич обедал в одиночестве, если такое можно сказать о помещении, наполненном столиками, за которыми обедали военнослужащие Центра. Сидел довольный. Аккуратно ложкой подчищал с тарелки кашу. Вера идти с шефом на приём пищи отказалась, боец из группы Аверина, с позывным – Светофор, повёл девушку экипироваться для предстоящего выезда. Подошёл Фадеев. Без приглашения уселся напротив. Стул под полковником жалобно скрипнул.

Дибич оторвался от процесса поглощения еды, с улыбкой произнёс:

– Каша в вашей столовке – блеск. Мне, знаешь, нельзя ничего… ну, почти. Просто с ума с-сойти… Рай для язвенника!

Фадеев сочувственно кивнул, чтоб не мешать московскому гостю, стал смотреть в окно. Дибич отодвинул пустую тарелку, салфеткой вытер губы.

– Ну что ж цели намечены, задачи поставлены, теперь дело за малым, твоих колхозников на ту сторону переправить.

– Когда? – уточнил начальник Центра.

– Завтра. Данные о местонахождении объекта уточнены. Работать твой колхоз будет на территории,