Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

– Где?

– Все подробности в твоём кабинете.

– Ясно! Кому подчиняться будут?

– Непосредственно мне. Но только я тебя прошу, Александр Александрович, чтоб ребята без фокусов работали… Тихо. Мирно. Без выбивания челюстей и бряцания пистолетом… Напутствие сделаешь?

Фадеев поднимаясь, кивнул головой.

Глава пятая

Перед самой посадкой Аверин подозвал к себе Светофора и Дару. Такой позывной закрепился за лейтенантом Колесниковой, из-за того, что на время командировки группу вроде как облагодетельствовали непонятной варяжкой. Пристальным взглядом окинул её, оценивая экипировку и снаряжение. Заниматься лично новым бойцом группы, времени у него не было, и поэтому изначально всё это перепоручил новоявленному папашке.

Поинтересовался у Степанова, казалось бы, ничего не значащей короткой фразой:

– Как?

Светофор обтекаемый все границы вопрос понял правильно, доложил:

– Всё, согласно выходу на семисуточную задачу. Три эшелона жизнедеятельности бойца на ней. Думаю, достаточно будет.

Спорить с «дедом» не нужно, знал, что делал.

Да-да! Снаряжение спеца делится на эшелоны. Первый эшелон включает в себя всё то, что непосредственно находится на нём, и он с ним никогда не расстаётся. Автомат, пистолет с навёрнутым глушителем, боекомплект, нож, гранаты, средства оказания первой медицинской помощи, часы, фляга с водой, грим, средства увеличения живучести. Всё это располагается на разгрузочном жилете и в карманах.

Далее средства второго эшелона. Эти уже в рюкзаке. Они расположены в верхних карманах и подсумках. Ко второму эшелону относятся ещё и минновзрывные средства, но Светофор для Веры некоторые исключения сделал, а вот медикаментов добавил. В первом отделении аптечки средства для предотвращения ожогов, царапин, ран, гнойников. Во втором – для снижения температуры, давления, снижения зубной боли, если таковая не дай бог проявит себя. В третьем – обезболивающие, дыхательные аналептики, адреналин, средства для ослабления мышечного спазма. Всего этого ей за глаза хватит. Сюда же снаряжение для организации привала, засады и ночёвки присовокуплено.

Третий эшелон: тёплая одежда, поверх которой дополнительные боеприпасы, средства ведения наблюдения и разведки, комплекты нательного белья, непромокаемая одежда уложены. Всего – 35-40 КГ весу.

– Не тяжело? – с подвохом спросил девушку.

– Своя ноша не тянет.

Отвернулся, скомандовал группе:

– К машине! Рассаживаться.

Ровно подгуживая движком, армейский «КАМАЗ» выкатился за ворота военной части. В кабине присутствовали три человека: водитель, старший машины – старлей в полевой форме и Аверин. В кузове под тентом находилась не полная группа спецназа и московский полковник, который пожелал до Донецка проехаться вместе с «колхозниками».

Близость Ростова к Донецкой области почти никак не сказывалась, разве что, по ремонтирующимся дорожными бригадами магистралям, передвигались помимо гражданского транспорта, ещё и военные колонны. С левой стороны, оставляя поворот к Таганрогу, взяли направление на Матвеев Курган. Под колеса, казалось бы, не очень-то и торопливо бежал асфальт. В кабине все трое бдили, мониторя дорожную обстановку, а вот в полумраке тентированного кузова «пассажиры» даже похрапывать успевали. Впрок! А чего? Пока что по своей территории едут, кто знает, когда ещё расслабиться придётся.

* * *

Аверин из окон кабины осмотрелся. Вот он и снова в Донецке. Ощущения непередаваемые.

Он, как не многие представители с «большой земли» понимал, что для большинства людей в том же Ростове, события на Донбассе не реальны в принципе. Вроде там война, обстрелы, погибшие каждый день, но это далеко и правительство с этим как-нибудь разберётся или кто-то ещё, кому положено, разберётся. Насущные дела, кредиты и отпуск вот это реальная проблема.

Нет, благодаря телевизору и интернету, все в курсе, что тут происходит. Город живёт. Борется за выживание. Подразделения народной милиции ДНР при поддержке российской артиллерии ведут бои на подступах к Авдеевке. Южнее этой самой Авдеевки части 1-й Славянской бригады со стороны Спартака продвигаются в направлении Опытного. С её восточной стороны союзные силы вышли на дорогу Донецк – Константиновка на участок от Новобахмутского до Каменки. Южнее Каменки ведётся интенсивный артиллерийский и ракетный обстрел позиций ВСУ в районе дачных поселков у Крутой Балки и леса в районе фильтровальной станции. С Донецкой КАД по позициям ВСУ работают танки. Севернее Авдеевки Народная милиция ДНР предприняла попытку штурма Красногоровки, однако нахрапом занять поселок не удалось, получилось лишь на его окраинах закрепиться.

Люди в «большой» России слушают, смотрят или читают новости и у каждого из них есть, более или менее, внятная позиция о добре и зле, но картинка и текст жителям Москвы, Питера, Екатеринбурга не дадут представление о реальности в Донецке. Реальность можно прочувствовать только здесь. Воочию посмотреть и охренеть! Нет, не от житейских трудностей, а от самой реальности, от пропасти, разделяющей жителей Донецка и остального «цивилизованного мира». Разница в отношении к жизни. Здесь и сейчас задача стоит выжить.

В 14-м году, когда всё только начиналось, шутили, что очутиться в, мягко говоря, глубокой пропасти – это полбеды. Беда – когда начинаешь в ней обживаться. Ну вот – обживаются.

Потому что война – это грязный, кровавый и страшный, но всё же формат человеческой жизни. На войне женятся, рожают детей, отмечают дни рождения и прочие торжества. И даже в отпуск уходят с войны, хотя в этих краях это редкость. Получается какая-то кособокая реальность, в которой солдатик прямо из больницы хромает под обстрелом домой и несёт любимым воздушные шарики, женщины, лучшие годы проведшие на войне, едут с работы под огнём артиллерии, надевают парадно-выходные платья, идут на день рождения подруги, где пляшут с огромным плюшевым мишкой под песню «Тридцать лет» группы «Сектор Газа».

Короткий отдых в промежуточном отстойнике. Аверин с Дибичем решением текущих вопросов занимались, а личный состав был, чуть ли не сам себе предоставлен. Ощущение спокойствия вокруг, никого не обманывало, уж очень зыбким было. Слишком много военной техники и людей в камуфляже и с оружием рядом крутилось. Ясное дело, что не далее, чем в километре вертолётная площадка, считай аэродром подскока.

Бравый старший лейтенант почувствовал иллюзию свободы, не мог не пойти в атаку на «крепость», даже в экипировке обладавшей потрясающей фигуркой. Разведку боем блестяще провёл. Что называется, языками зацепились. А темы? Темы нашлись.

Когда Серго донёс до сознания Веры, что на чужую территорию группа будет десантироваться без парашютов, та пришла в ужас.

– Мы же разобьёмся!

Махарадзе, которому девушка нравилась всё больше и больше, успокоил:

– Да не переживай ты так! Мы же не прыгать будем. Вертушка зависнет, а мы по канатам спустимся. Это почти безопасно. Хотя, если честно, прецедент выброски с самолёта без парашютов был.

– Да, ладно! – девушка не поверила.

– Был-был! Мне о нём