Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

И венценосный братец явно подготовил сестрицу к боям именно с ними. Вот она, Мари. Обвешана артефактами как новогодняя ёлка, сияет от гордости как заправской прожектор… И тоже успела похоронить одну из своей группы поддержки.

Кажется, это даже кто-то из нашего класса. Не помню. Никогда не запоминал этих знатных лизоблюдок.

Есть и четвёртая команда, которая точно дошла до финала. Ну как «команда».

Командой это было сегодня утром. И даже до предыдущего боя. Только вот им тоже достался явно кто-то из высших. Глянув мельком запись боя, я с неприятным удивлением узрел признаки одержимых Миазмами. Такими же, как наш Артур.

Только не сменившими сторону.

И вот теперь на множестве фотографий, посреди окровавленной арены, гордо и печально стоит одна единственная победительница. Ставшая сама себе командой.

Юленька Долгорукая. Девочка, на боевые качества которой я в школе и внимания не обращал. Как оказалось, зря. Изучая в школе лишь метод игры в Воплощения, Юля сумела филигранно применить его в бою.

Конечно, с высшим демоном не удалось справиться просто воплотив понятие «смерть», как она справилась вчера с каким-то психом из простых. Но у неё нашлись и более хитрые методы.

В конце концов, хоть прямо создавать Благодать из маны и нельзя… но вот использовать ману для её воплощения, притягивать её откуда-то ещё — пожалуйста.

Просто маны для этого потребуется целый океан. На шее Юли я без труда разглядел целую горсть мощных амулетов-накопителей.

Но это лишь три команды. С нами — четыре. Остальные же двенадцать… Скажем так. Десять из них — команды демонитов. Как минимум демонитов. Что-то мне подсказывает, что есть среди них и высшие, достаточно мудрые, чтобы не показывать свои способности раньше времени.

Последний день отборочного тура обещает быть очень непростым.

* * *

А вечером того же дня, когда отгремели битвы на турнирной арене под объективами сотен телекамер, кое-где развернулась другая битва. Незримая для абсолютного большинства и бескровная… пока бескровная.

Но напряжение в воздухе здесь висело такое, что в любой момент могла пролиться кровь!

— Господин Дашков! — брюзгливо рычал толстый и дряблый мужчина, под жиром которого, однако, ещё виднелись следы былой мощи. — Ну это уже ни в какие ворота! Мало того, что мы, старый вояка, затеяли плести какие-то интриги! Мало того, что вы впутываете в это нас, уважаемых генералов! Это я ещё могу стерпеть и даже понять, оценив вашу храбрость! Но помилуйте! Собрать нас, целую военную ставку России, в какой-то занюханной халупе!!! Это уже наглость!!!

Мужчина сорвался на неприятный фальцет. Вскочив с жалобно стонавшего под его весом стула, он обвёл огромной ручищей окружающую обстановку.

Она действительно… удручала. А ведь люди в этом живут! Его, Дашкова, союзники в этом жили!

Да. Сегодня Алексей Дашков сумел собрать целых восемь действующих генералов Империи. Восемь из двадцати. Это немало, очень немало.

Уже за одно это он лишится головы как военный заговорщик, как только факт вскроется.

Но он пошёл дальше! Собрал столь уважаемых людей, полноценную военную ставку, не где-нибудь, а в занюханной пятиэтажке на окраине Москвы. В той самой, где в последние пару лет проживала чета Осинских.

Той самой, где неизменно хранилось… кое-что. Дашков тут же прогнал от себя эти мысли. Мало ли, кто сейчас может в них рыться. Нужно вернуться к делу!

Нервничающим толстяком был Бернгард фон Лейб, командующий политической полицией. Он же здесь был и самым бесполезным. Старый придворный интриган, отлично чующий, куда дует московский ветер, и отличающийся разве что своей неуёмной авантюрностью.

Он не трус. Трус бы ни за что не явился на это собрание. Он просто очень любит вкусно кушать. И когда его награждают какой-нибудь очередной медалью тоже любит. Даже слишком.

Остальные шестеро (восемь их здесь считая самого Дашкова, в который уже раз восстановленного на службе) ведут себя куда спокойней. Сидят на диване и стульях бедной гостиной и ждут, когда же Дашков перейдёт к делу.

А фон Лейб наконец проорётся.

Ждал и Дашков. Потчевал гостей чаем, угощал печеньем… все они тут старики. В российских генералах давно уже ходят либо молокососы, лижущие барские сапоги, либо железные старики, помнящие ещё середину двадцатого века.

Между ними — пропасть. Первых двенадцать. Вторых восемь. Первые сторонники правящего курса большие, чем авторы этого самого курса. Вторые десятилетиями копят недовольства и сомнения. Такова судьба армий, долго стоящих без дела.

Теперь время наконец пришло. И, наконец, выждав столько сколько нужно для… для его затеи, граф Дашков заговорил.

Уже совсем седой, даже не седой, а серый, с пергаментной кожей, он давно стоит у смертного одра. Скоро ему конец, он чувствует это. Никакая магия ему уже не поможет. И, зная это, он мог себе позволить одну мелочь.

Быть откровенным. Говорить о происходящем в Империи всё как есть. И он говорил.

О планах Императора. О том, кто запустил в город орды демонов, и препятствовал армии в их разгроме. О том, чего жаждет Пётр и о том, как исполняют его волю Пожарские и другие лоялисты. О том, кто, ослеплённый властью, поддерживает безумца на троне, а кто точно против.

Он передавал генералам свои знания. И видел в их глазах НЕЖЕЛАНИЕ верить.

О, они точно знают, что он не врёт. Он никогда не врал и от других всю жизнь требовал правды. Сегодня уже мало кто помнит, но Инквизитором Дашкова прозвали за это, а не за владение магией Огня.

Эта байка про Огонь вообще всегда смешила генерала. Эка невидаль! Армейский маг — и огневик! Ну да, таких ведь у нас не половина армии! Как же тут прозвище не дать?

Нет. Он просто служил честно и требовал того же от других. Иногда требовал, применяя… самые разные методы.

— Но постойте, постойте! — раздался возмущённый гомон, стоило ему только закончить свою речь. — А как же?.. А что вы думаете насчёт?..

Мелочи. Семеро стариков буквально завалили его вопросаи о тысячах мелочей, частностей, тонких моментах. Об источниках и о том, можно ли им доверять.

И все присутствующие понимали — эти вопросы не несут никакого смысла. Они нужны ровно для одного. Зацепиться за что-нибудь, что позволит сказать: «Да это просто старческий бред! Я не верю».

И отмахнуться от собственных навязчивых мыслей.

Что ж. Дашков ожидал этого. Этого ожидал и… ещё один человек, вместе с которым он это планировал. Который ему очень помог. И который будет здесь вслед за…

— Добрый